Автор
В частном пансионате захаживают люди высокого социального статуса, и Нина их просто и непринужденно преобразила. Но она сама не догадывается о том, что привлекает внимание, пока сидя за чашкой кофе я ей подминаю грехи. Эта встреча сразу заложила основу для сложной драмы между обольстительным мужчиной и воспитанницей пансионата....
- Привет, сыночек, - обнимаю его. – Ты что, нет. Все хорошо. Я так по тебе соскучилась, - целую его в макушку.
- А почему у тебя слезы? – бесхитростно спрашивает Леша.
- Сломала дорогую сердцу вещь, расстроилась, - отвечаю первое, что приходит в голову.
- Не плачь, вещи – не люди, будет новая, - по-мудрому произносит сын, от его слов еще больше хочется разрыдаться.
Он прав. Только человек, которого я любила больше жизни, верила и поддерживала, все дальше переступает границы, топчет мою гордость и добивает отношением.
- А к нам Верунчик приходила! – продолжает разговор сынок. – Приносила гамбургеры и колу. Обещала еще наведаться и угостить сушами, или как там, ты ела такое?
- Суши? – смотрю на мужа. – Кто пообещал детям эту не самую дешёвую еду?
- Это для вас она деликатес, у нормальных людей обычный прием пищи, - со злостью отвечает.
- Тебе виднее, видимо, что там у нормальных. Кто такая Вера? И не нужно заговаривать мне зубы, я требую ответ.
Под ложечкой начинает сосать.
Если да – придушу Мирона я.
Глава 13. ч.2. Нина. Терпение на пределе
- Алексей, что же ты как сопливая девчонка, все сразу маме рассказываешь? – наезжает на сына Мирон.
- Как ты смеешь так говорить? – смотрю на него возмущенно. Если раньше супруг не позволял себе и слова кривого в сторону детей, то теперь он действительно берет слишком сильный разгон. – Я не знаю, какие у тебя проблемы, но это не причина так себя вести, ни по отношению ко мне, ни по отношению к сыну.
- Мам, а что я сделал? – спрашивает ребенок.
- Ничего, Лешенька, иди в свою комнату, уже поздно, я сейчас закончу с папой разговор и приду тебя поцеловать и прочитать сказку, - как можно сдержаннее отвечаю.
Сын виновато кивает и уходит, а я киплю от негодования.
- Мирон, ты уже совсем? При чем тут дети? Какого черта ты устраиваешь на ночь глядя разборки? Кто такая Вера? – смотрю на него в гневе.
- Бухгалтер той фирмы, где я работаю. Помогает с документами. А ты что подумала? Любовница моя? Да? Ты уже Нина совсем в своей ревности охренела! Может быть, потому что на воре и шапка горит? – пытается перевести на меня стрелки.
- Еще что скажешь? Я никогда не позволяла себе вольностей, и домой уж точно никого не приводила в твое отсутствие. И с чего бы твоей работнице Верочке тащить еду нашим детям? Она мать Тереза? – смотрю вопросительно.
