Автор
Подонок - это душевная баллада о том, как боль и обиды делают любовь нестерпимой. Встреча двух людей, скрытых в тени своих горестей, медленно раскрывает их глубину чувств и раны души. Как соль на рану, все искуства самоresolutionа, но вот что-то невыносимо остается, словно осколок зеркала отражает последнюю слезу....
Тот плохо себя контролирует нанюхался дури.
— Че он борзый такой? Нирвана, кто этот придурок? — спросила одна из телок. Вторая в этот момент усердно строила ему глазки и облизывала раздутый рот.
— Закрой рот соске своей! И вали отсюда!
Нирвана перестал улыбаться.
— Че в натуре на работе? Из-за этой шлюшки? Которая вначале перед братом твои раздвигала, а теперь тебе отсасывает? Она уже научилась причмокивать или ты ей рот ложкой открываешь?
С рыком бросился на Нирвану. Сцепились, скатились со ступеней, полетели кубарем.
— Сука…, - сплюнул кровью.
Его рассчитали в ту же ночь. Денег не дали. Выставили пинками.
Шатаясь, побрел домой. Упал на лавочку, в сквере, чтоб малых не пугать своим видом с подбитым глазом и расквашенным носом и губой, там так и вырубился. В себя пришел от прикосновения горлышка бутылки к губам.
— На попей, Антихрист. Ты чего здесь разлегся? А ну давай домой.
Баба Аня с удивительной прыткостью помогла ему встать и подняться по лестнице. Он проспал почти до полудня.
Потом она мазала ссадины самогоном, прикладывала компрессы к ребрам.
— Тебе б в больницу. Ребра могут быть сломаны. За мелких не волнуйся я присмотрю. Таки влез куда-то. Не можешь без приключений.
— Какая больница? У меня девочки и Мишка."
"— Ну хоть сегодня отлежись. Куда с травмами такими?
— Она меня ждет там…одна совсем.
— Пять вечера почти. Поздно уже ехать.
— Не поздно. Надо. А то подумает бросил ее…
Поднялся со стоном, куртку натянул.
— Посидите сегодня с ними вечером, хорошо?
— Посижу, куда денусь?
* * *В палату зашел и она впервые голову повернула, глазами в него впилась. Дышит тяжело, часто. Он к ней сразу, куртку сбросил, за руку взял. Испугался этого выражения глаз непривычного, такого странного. Впервые за все время вот так ему в лицо смотрела, словно звала к себе.
— Случилось что-то?
Молчит смотрит на него, обводит лицо взглядом каким-то глубоким, живым. Не таким как раньше.
— Бо-ль-но…
Едва расслышал, с сумасшествием в губы потрескавшиеся ее взглядом впился, не веря своим ушам. А они снова еле зашевелились.
— Бо-ль-но…
— Больно? Я сейчас! Я позову кого-то! Сейчас!
Бросился в коридор, забыв про свои ребра, про колено распухшее. К медсестре подбежал, отталкивая какую-то бабку в цветастом халате.
— Ей болит.
