Автор
Подонок - это душевная баллада о том, как боль и обиды делают любовь нестерпимой. Встреча двух людей, скрытых в тени своих горестей, медленно раскрывает их глубину чувств и раны души. Как соль на рану, все искуства самоresolutionа, но вот что-то невыносимо остается, словно осколок зеркала отражает последнюю слезу....
* * *Проснулась от звука шагов и тихо прикрываемой двери. Вскочила, оглядываясь по сторонам. Тут же бросилась в комнату мамы, но там ничего нового не увидела — она не вставала. Я тяжело выдохнула и только потом заметила, что Леньки нет. Не знаю почему побежала за ним. Наверное, то самое предчувствие пульсировало у меня в висках и не давало успокоиться. Но я как знала, куда он пошел. Голодный мог пойти только в одно место — туда, где есть еда.
Его велосипед я увидела у забора в кустах. Я перелезла через ограду и бросилась туда.
— Какого черта, Михась?!
— Не делай этого! Ты с ума сошел! Давай уходить, пока нас не заметил никто. Тебя посадят. Заберут от нас, понимаешь?"
"— Не сошел я с ума! — рявкнул брат и оттолкнул меня. — Не посадят! Хватит! Надоело голодать. Я сегодня хотел съесть крысу, Мишка, понимаешь? КРЫСУ! Я прям представил, как жарю ее на огне и впиваюсь в нее зубами, и не ощутил ни капли брезгливости.
Я тяжело выдохнула. Сегодня я сама была готова съесть что угодно.
— Тогда давай вместе и быстро.
Мы шустро тягали банки с консервами, колбасу и сыр, пока Ленька вдруг не взял меня за руку и не притянул к себе, вкладывая что-то мне в ладонь.
— Смотри, Мишка, я нашел у него шоколад. Помнишь, когда-то давно, когда мы жили в ТОМ городе, мы покупали эти плитки в супермаркете? Мама их любила.
Конечно, я помнила. Хорошую жизнь помнишь хорошо, особенно когда она стала больше похожа на сказочный сон, так как ценить начинаешь только тогда, когда теряешь. Сейчас я с ужасом вспоминала, как мы выбрасывали хлеб, недоеденные йогурты, колбасу или сыр, если они казались нам несвежими. Разве кто-то мог тогда предположить, что мы будем голодать.
Мы съели около трех плиток шоколада. Я — глотая слезы, а Ленька так быстро, что у него руки тряслись и челюсти скрипели. И так увлеклись, что не заметили, как пикап шестерки Альберта, который вечно командовал Ленькой, тихо припарковался позади здания, и сам он, вместе со своим людоедом стаффордом Чаком и небольшим фонариком двинулся в нашу сторону.
