Автор
Подонок - это душевная баллада о том, как боль и обиды делают любовь нестерпимой. Встреча двух людей, скрытых в тени своих горестей, медленно раскрывает их глубину чувств и раны души. Как соль на рану, все искуства самоresolutionа, но вот что-то невыносимо остается, словно осколок зеркала отражает последнюю слезу....
Сколько бы мерзости ей не на говорил все оставалось только с ним, а ее не касалось.
— У меня руки грязные. — буркнул в ответ и потыкал железной палкой в очаг.
— Открой рот.
Бляяяядь! Его током прошибает от ее слов. От каждого долбаного слова.
— Нууу. Вкусно. Попробуй! Скажи ааааа. Давай. Да. Вот так.
Послушно открыл и она ему на язык положила кусочек баклажана своим пальчиком. Своим маленьким белым пальчиком с остреньким ноготком. Гребаные баклажаны. Он их с детства ненавидел. Запах не переносил. Но стоял и жевал, как идиот.
— Вкусно? — и в глаза заглядывает. — Скажи, ведь вкусно?
— Съедобно!
— Нравится?
— Нравится."
"Да, она ему нравится. Зверски нравится, до дрожи во всем теле, до боли в груди, до едких ожогов в животе. И ему хочется за это выдрать себе глаза, отрезать пальцы. Пальцы, которыми хотел бы тронуть хотя бы ее волосы. Вот эту пушистую прядь у виска. Убрать за ухо. Он так и сделал. Убрал.
А потом руку на очаг положил и обжег ладонь.
— Твооооою мать!
— Что? Обжегся? Где? Покажи!
Хватает его за руку, а он сопротивляется, отпихивает ее от себя. Чтоб не прикасалась. Но она дура. Просто дура, потому что не видит не замечает. Руку схватила дует, потом за льдом побежала. Прикладывает и спрашивает все время:
— Больно? Я в аптеку схожу за спасателем. Потерпишь?
— Куда сходишь?
— В аптеку. Тут недалеко. Всего минут двадцать идти.
Идти? Она серьезно? Для этого есть специально обучение люди, которые метнуться едва он им головой кивнет.
— Пройдет. Давай мясо будем жарить. Неси сюда шампура.
— Да. До свадьбы заживет.
Смеется и сама челку за уши прячет.
— Я не женюсь.
— Та до твоей долго еще. До моей заживет.
Одернул руку.
— И когда у вас свадьба?
— В следующем месяце. Я как раз рисую приглашения. Для каждого свое. Индивидуальное. Хочешь покажу?
Она реально считает, что ему это интересно? Что она там рисует? А его рот, его язык, его голос говорит какое-то совершенно тупейшее:
— Да.
— Мясо пожарим и покажу.
На часы посмотрела.
— Долго его нет. Обещал быть к обеду. Ну ничего. Может Ирина и папа твой выйдет на пикник.
Да уж. Выйдут. Ее деревенские салатики есть и шашлыки из дешевой вырезки с рынка. Мадам Ирина поедет устрицы жрать во французский Шато.
Смотрит, как она набирает в сотовом номер. Видимо, Богдану звонит. Но ей не отвечают.
— Ты…давно с братом говорил? — спросила обеспокоено. — Я дозвониться не могу. Переживаю уже.
О нем не переживал никто и никогда.
