Автор
Подонок - это душевная баллада о том, как боль и обиды делают любовь нестерпимой. Встреча двух людей, скрытых в тени своих горестей, медленно раскрывает их глубину чувств и раны души. Как соль на рану, все искуства самоresolutionа, но вот что-то невыносимо остается, словно осколок зеркала отражает последнюю слезу....
Чтоб волосы сплетались, чтоб пахло ирисом, чтоб она руку его держала в своей и показывала в небо.
— Мама умерла…три месяца назад.
— Она рядом. — сплела пальцы с его пальцами. Так невинно. Ничего особенного в этом жесте, ничего сексуального, а его подбросило, затрясло, — Когда папа умер…нам отдали его тело и открывать не разрешили. Я больше всего плакала о том, что последний раз видела его очень давно и теперь он никогда не будет рядом со мной. Я ошибалась. Он всегда здесь.
Она прижала ладонь к груди, продолжая удерживать его другую руку.
— Когда я хочу увидеть его во сне. Я просто зову, и он приходит.
— Мама…ушла добровольно. Вряд ли она здесь рядом. Она приняла решение рядом не быть.
Большой палец ее руки нежно прошелся по его ладони.
— Мне…жаль.
— А мне нет!
И бросил ее руку.
— Захотела уйти и ушла. Она всегда так делала. Уходила от трудностей.
— У людей бывают разные причины поступить так или иначе, а нам никогда не узнать истину. Ведь мы не они. Моя мама после смерти младшего брата приняла решение стать живым трупом.
— У тебя нет родителей?
— Нет…только сестра. Она в детском доме. Когда мы с Боглданом поженимся я смогу ее забрать ….
Внизу послышался скрип покрышек, и она подскочила.
— Бодя приехал.
Да, бля. Приехал. Музыка на всю громкость, дверцей со всей дури стукнул. Михайлина тут же вылезла на чердак, потом вниз по лестнице побежала.
А он там, наверху остался. Но голоса их слышал хорошо, отчетливо.
— Я все приготовила, как ты хотел. Я целый день занималась этим пикником. А ты не приехал!
— Я был занят.
— Я приготовила мясо, я старалась я…
— Не истери. Я реально был занят. Иди ко мне. Ко мне иди, говорю.
— Не хочу. Не надо.
— Иди ко мне!
Дальше голоса стали слышны менее отчетливо, потом стихли совсем. Какое-то время они молчали, а он лежал, сильно зажмурив глаза и стиснув кулаки.
И за это же хотелось головой о стену. За мразотность свою.
Глава 7
Я чувствовала себя предательницей. Чувствовала, что я украла у нее кусок детства. Нет ничего ужасней чем собственное бессилие. Я потратила более трех лет на ее поиски. Ей изменили имя, ошиблись в дате рождения и в описании цвета глаз.
