Автор
Подонок - это душевная баллада о том, как боль и обиды делают любовь нестерпимой. Встреча двух людей, скрытых в тени своих горестей, медленно раскрывает их глубину чувств и раны души. Как соль на рану, все искуства самоresolutionа, но вот что-то невыносимо остается, словно осколок зеркала отражает последнюю слезу....
Именно таких моментов…тогда, и я смогу его ненавидеть.
— Прокладку там поменяю и не будет течь. Старье столетнее эры динозавров.
— Лучше нет и не будет.
Повернулся ко мне и с вызовом посмотрел в глаза.
— Сама выбрала жить в нищете.
— Я не жалею.
— Молодец. Крутая ты.
Снова отвернулся и с напряжением дернул ключ в сторону.
— Твою мать, давай, сука, откручивайся!
За инструментом ходил к соседу Ивану с третьего этажа. Единственный мужик у нас в доме. В основном одни пенсионерки вдовы. Дом так и называли Вдовий Чертог.
— Может перерыв сделаешь? Пообедаем.
— Сейчас. Закончу и сделаем. Чертов кран, не откручивается.
Дернул сильнее, кран соскочил и вода струей ударила к потолку. Я завизжала от неожиданности и тут же расхохоталась. Демьян пытался усмирить неиссякаемый поток, на визг прискакала Поля и с криками:
— Фонтанчииииик. — принялась шлепать по воде.
Демьян весь мокрый побежал перекрывать воду, фонтан продолжал быть, как взбесившийся вулкан, Поля визжит, я бегаю с тряпками и понимаю, что выбирать воду бесполезно и что баба Маня с четвертого скоро прибежит и будет размахивать кулаками. Наконец-то вода перестала брызгать и теперь я стояла вся мокрая чуть ли не по щиколотку в воде. Забежала вторая соседка и утащила дочку к себе поить чаем и показывать мультики. А я принесла два ведра и принялась собирать воду. Юбку завязала на бедрах, чтоб не намокла, волосы закрутила на макушке.
Его заметила, когда выжимала тряпку в ведро. Застыл в проеме, смотрит опять дико, страшно. Дышит тяжело.
— Лифт отключили бегал пешком за Иваном, потом вместе воду перекрывали.
Белая майка облепила красивое, молодое тело. Мне видны кубики пресса, напряженные маленькие соски, плоский живот с родинкой у пупка. Штаны прилипли к сильным ногам, обрисовали напряженные мышцы бедер, колени и накачанные икры.
— Ты весь мокрый.
Поймала его взгляд, устремленный на мою грудь, к которой прилипло тонкое домашнее платье. Тут же скрестила руки, чтоб не видел, как сжались кончик от прохлады и возбуждения.
— Ты тоже. — голос хриплый, срывающийся полоснул по нервам."
"Шагнул ко мне, и я почему-то не отступила назад, а протянула руку и тыльной стороной ладони вытерла воду с его щеки. Желваки на скулах Демьяна дернулись вместе с кадыком на длинной шее. И этот взгляд. Откровенный, пошлый, наглый.
