Автор
Подонок - это душевная баллада о том, как боль и обиды делают любовь нестерпимой. Встреча двух людей, скрытых в тени своих горестей, медленно раскрывает их глубину чувств и раны души. Как соль на рану, все искуства самоresolutionа, но вот что-то невыносимо остается, словно осколок зеркала отражает последнюю слезу....
ЧЕРТУ! ЭТО МОЯ СЕСТРА И ОНА БУДЕТ ЖИТЬ СО МНОЙ! А ТЫ ВАЛИ В СВОЮ ФАШИСТИЮ И ЗАБУДЬ О МАЛЕНЬКИХ ДЕВОЧКАХ! Педофил недорезанный!
Отключила звонок и нервно сунула сотовый в карман. Сволочь. Купить меня решил. Как только успел быстро узнать, что меня уволили. Кто так быстро обо всем доносит. Или они следят за мной? Снова заметила белую машину, очень похожую на ту, что увидела возле университета. Но иномарка свернула за угол дома, и я упокоилась.
Достала с кармана бумажку с адресом ресторана. Ничего посудомойкой, так посудомойкой.
* * *— Работать надо по ночам. Чтоб к утру все было вымыто, вылизано. И три зала, две вип комнаты, плюс кухня. Обычно по две девочки на смену.
Носатая, длинноволосая администраторша, показывала тонким пальцем на горы посуды в раковинах.
— Оплата либо каждый день, либо раз в неделю, либо раз в месяц. Оформляем официально через месяц. Это испытательный срок. У нас здесь текучка и тратить время на оформление, чтоб завтра выписывать расчестный лист.
— Подходит. Когда можно начинать?
— Да хоть сегодня. У на работников не хватает. Можешь остаться. Мы скоро закрываемся.
— Хорошо. Я только позвоню няне. У меня дочка маленькая.
Набрала номер соседки, но та не ответила. Я перезвонила еще несколько раз. Наверное не слышит. Сериал на всю громкость включила.
— Так ты останешься?
— Да.
Кивнула и выдохнула. Завтра будет и хлеб, и любимые сосиски Поли, и даже Егоровне шоколадку куплю.
Убирать было тяжело с непривычки в ноги как будто иглы впились, а пальцы занемели от холодной воды. Горячую владельцы ресторана на ночь отключали. Я еще несколько раз попыталась дозвониться до соседки, но теперь ее сотовый был вне зоны доступа. Уснула, а он разрядился. Спят уже давно. Мы с ней договаривались если меня долго нет, то Полечка у нее остается.
Сотовый снова зазвонил. Теперь номер был скрыт. Я ответила яростным рычанием:
— Слушай ты, Ульрих! Не звони сюда никогда.
Но там молчали. Никто не отозвался.
— Алло. Кто это?
Тишина. Только слышно чье-то прерывистое дыхание. И, мне кажется, я начинаю понимать, кто это может быть. От этой догадки мурашки ползут вдоль позвоночника и сердце бьется быстро, бешено. Глаза наполняются слезами. Звонит проверить жива ли я после того, что сделал…я кожей чувствовала, что это он. Каждым ноготком.
