Автор
Леди Джасинда становится пленницей пирата Тристана Дансинга и попадает в экзотический Константинополь. Здесь ей предстоит сделать невероятный выбор: остаться рабыней или найти путь к свободе и любви среди опасностей и интриг восточного мира.
— Прошу вас, миссис Джасинда! Снимите с себя эти ужасные черные покрывала и дайте мне увидеть вашу красоту. В моем доме в них нет необходимости.
Джасинда сделала, что он просил, с удовольствием сбрасывая с себя паранжу и накидку. На ней было темно-красное платье, подарок Денни ко дню свадьбы. Оно сидело прекрасно. Сегодня она надела бриллиантовое ожерелье и маленькие бриллиантовые сережки, подарок Тристана. Все это она сделала по просьбе мужа, но, поймав на себе наглый взгляд Пеннивайта, тут же пожалела, что осталась без паранжи и накидки.
— Вы самая красивая женщина, когда-либо переступавшая порог моего дома, миссис Дансинг, — сказал он Джасинде.
— Благодарю вас, мистер Пеннивайт.
— Не стоит! Прошу вас, присаживайтесь! — Пеннивайт хлопнул в ладоши, и появился слуга. — Мы сейчас будем обедать, Абдула. — Пока ожидали, когда слуга накроет стол, хозяин сказал: — Не перестаю удивляться, как это такая леди, как вы, миссис Дансинг, подвергла себя этому утомительному путешествию.
— Путешествие не кажется утомительным, если его делишь со своим мужем, — любезно ответила Джасинда.
— Ах, да! Понимаю! — Он повернул голову в сторону Тристана, — а вы, сэр? Вы собираетесь еще раз побывать в Константинополе?
— Не знаю, Пеннивайт. Эта сделка была для меня очень выгодной, но ведь, если бы мне не пришлось делить деньги с англичанином, мой доход был бы еще выше."
"Пеннивайт удивленно поднял брови и быстро взглянул на Джасинду.
— Моей жене известно все о грузе. У нас нет секретов друг от друга.
Толстяк снова взглянул на Джасинду:
— Действительно? Как это необычно. А вы, миссис Дансинг, что думаете о занятии своего мужа?
— Я не одобряю его, сэр. Но это было всего лишь раз. Кроме того, муж заверил меня, что жизнь этих женщин здесь будет ничуть не хуже, чем в Англии. Или в любом месте, где они жили до этого.
— Кстати, раз зашла речь об этом, — сказал Тристан, наклоняясь через стол к Пеннивайту, — как вы думаете, можно здесь устроить рынок для американок?
— Женщины всегда женщины, — ответил Пеннивайт, пожимая плечами.
— Тристан! В самом деле! Ты же уверял меня, что больше не возьмешься за это!
— Разве? Ах, да! — Тристан улыбнулся ей. — Но, дорогая, коль уж их жизнь здесь не хуже, то почему бы нам не извлечь из этого выгоду? Ведь кто-то все равно это делает.
— Откуда мы можем знать, что им здесь не хуже? Разве мы видели, как они живут? Я только повторяю то, что сказал мне ты. — Она нервно ломала руки, глядя на мужа глазами, полными слез.
