Но было и нечто еще, в большей мере заставляющее всех нервничать.
Каково на этот раз было послание Альберта? Почему он решил бросить такую тяжелую тень на своих преследователей?
— По моему мнению, он просто пытается нас остановить, — предположила Роза. — Мы слишком близко подобрались к нему, и таким образом он путает карты.
— Нет, Альберт ничего не делает наугад, — вмешалась Мила. — Он показал нам, что любой его шаг подготовлен заранее.
Роза Сара пригвоздила ее взглядом:
— И что теперь получается? Какого хрена он хочет нам сказать? Что этот проклятый монстр среди нас?
— Она имела в виду другое, — начал Стерн. — Она просто говорит, что должен быть некий повод, определенным образом связанный с замыслом Альберта: это часть его игры, которую он ведет с нами с самого начала… Суть кроется в этом самом месте, в том, как и для чего оно было использовано в прошлом.
— Нужно пересмотреть старое дело, — добавила Мила, обратив внимание, что эта версия не нашла отклика у ее коллег.
Прежде чем диалог смог вновь продолжиться, в комнату вошел Горан и прикрыл за собой дверь.
— Прошу вашего внимания.
Он явно торопился. Мила отложила в сторону ноутбук. Все очень внимательно его слушали.
— Формально мы все еще продолжаем заниматься расследованием, но ситуация усложняется.
— Что это значит? — огрызнулся Борис.
— Через несколько минут вы все поймете сами, но прошу вас до этой поры сохранять спокойствие. Я все объясню после…
Горан не успел ответить на вопрос, когда дверь распахнулась и старший инспектор вошел в комнату. Вместе с ним показался довольно крепкий мужчина лет пятидесяти, в пиджаке и галстуке, слишком узком для его бычьей шеи, и с потухшей сигарой в зубах.
— Вольно, вольно… — сказал Роке, впрочем, никто из присутствующих даже не кивнул в знак приветствия. На лице старшего инспектора была скуповатая улыбка, из разряда тех, что пытаются вселять спокойствие, а вместо этого порождают тревогу.
— Господа, ситуация еще больше усложнилась, но мы выйдем из нее: я не позволю, чтобы какой-то психопат бросал тень на работу моих сотрудников.
И как всегда, его заключительная фраза изобиловала высокопарными выражениями.
— Отныне я принял некоторые меры безопасности исключительно в ваших же интересах, подключив к расследованию еще одного человека. — Старший инспектор объявил об этом, даже не упоминая имени того, кто стоял с ним рядом. — Вы меня поймете, соображения целесообразности вынуждают меня отстранить вас от исполнения обязанностей.
