Автор
В Подставной Фигурой Москва перекрашивает свои теневым лепестком. Гангстерская сага, где каждый шаг может оказаться последним, на фоне жарких столкновений и мглистых переговоров между отважными бандитами. В этой книге живописуется атмосфера ночных клубов, драк на улицах и тайных сделок за кулисами власти....
Что я, за всех ответчик?
– Не боись, – успокоил Клевец, отстегивая с пояса портативную рацию. – Каждый баран висит за свою ногу! Ты только за себя ответишь... Сейчас пройдем на кухню, я с тобой профилактику проведу. Чтобы знал, как в людей целиться...
Через полчаса приехали опер и участковый из местного отделения. Сдав им задержанных, Фокин и Клевец вышли на улицу.
– У тебя хорошая реакция, спасибо, – поблагодарил Клевец. – Вполне мог поймать пулю в спину ни за что ни про что...
– Что-то мы по самому дну шарим, – сказал Фокин, глубоко вдыхая чистый морозный воздух.
– Обычное дело. Раньше говорили: бедные – это клиенты уголовного розыска, а богатые – клиенты ОБХСС... Клевец что-то вспомнил и засмеялся.
– Был и другой вариант: теми, кто доволен жизнью, занимается ОБХСС, а теми, кто недоволен, – КГБ..."
"– Ни ОБХСС, ни КГБ уже нет, – недовольно отозвался Фокин. – А мы все шарим по дну. Тот Татарин – вряд ли опустившийся наркоман.
– Не скажи, всяко бывает. Наркошу за небольшие деньги на любое дело нанять можно.
Фокин промолчал. Клевец прав на все сто процентов.
– По десять квартир у гадов, дома, дачи, дети в Америке учатся... – завелся майор. – А я с семьей в малосемейке всю жизнь, десять лет стою на очереди! Дочка школу заканчивает, а куда я ее устрою? Любой институт или официально платный, либо надо взятки давать! А где брать? У этой нищеты?
– Сколько тебе лет? – спросил Фокин.
– Тридцать восемь. Два ордена, куча медалей. В звании перехаживаю уже третий год, на должность не ставят... Ладно, хер с ним...
– Что будет с этими? С Кормой, Татарином, девчонкой? – спросил Фокин, чтобы сменить тему.
– С девчонкой ничего. Может, оттрахает кто-то из сержантов, и все, – невозмутимо пояснил опер. – А с теми двумя – как решат. Одного пустят свидетелем, второго «паровозом» – года четыре он схлопочет.
