Не похоже было, что Хорса сломя голову ринулся выполнять намеченное. Верные люди доложили мне, что он вернулся в свой бург и ведет тихую жизнь захолустного тана.
А в Гронвуде все шло по-прежнему — Гита и Эдгар вели себя как законные супруги: устраивали приемы, выезжали на пиры, охотились с соколами в фэнах. Мы с Бэртрадой даже подумывали, не обманулись ли в своих надеждах на Хорсу?
Я тем временем собирал сведения о гостье Эдгара. Мне доносили, что он обаятелен и весел, а посетивший Бери-Сент-Эдмундс лорд д’Обиньи поведал, что в этого рыцаря безнадежно влюблены едва ли не все леди в округе. Говоря о крестоносце, лорд д’Обиньи называл его сэром Гаем из Тавистока. Выходит, у этого малого могут быть и иные имена: и Гай из Тавистока, и рыцарь д’Орнейль отнюдь не последние в этом списке.
Скажу прямо — уже с той минуты, как я прознал, что этот рыцарь в разговоре с леди Бэртрадой сослался на ее сестру-императрицу, у меня зародилось подозрение: не тот ли это крестоносец Ги де Шампер, что объявлен личным врагом Генриха Боклерка и за голову которого назначена неслыханная награда. И я послал гонцов в Хунстантон, где в последний раз объявлялся Ги де Шампер, дабы подсказать людям короля, где он может скрываться.
Вот чем я занимался в эти дни поста, изнывая от недоедания, хотя и тешил себя иной раз, намеренно задерживаясь в покоях графини, дабы отужинать у нее вдали от взглядов братии. Бэртрада не придерживалась поста, у нее был свой повар, который готовил отнюдь не постные блюда, и знали бы вы, какое наслаждение после бесконечного воздержания полакомиться паровой телятиной или жирным, как следует прожаренным каплуном!
Но однажды вечером, когда я, плотно перекусив, все еще переваривал полдюжины рябчиков в имбирном соусе, в покой, едва не сорвав впопыхах занавесь на арке входа и топоча сандалиями, ворвался писец брат Дэннис и замер прямо передо мной, уставившись на блюдо с птичьими костями.
— В чем дело, любезный брат? — спросил я, поднимаясь и загораживая собою злополучные останки рябчиков.
— Отец настоятель, беда! В обитель прямо через монастырские сады вломился тан Хорса с какими-то людьми. И через круп его лошади переброшено тело связанной женщины. А теперь тан требует, чтобы вы немедленно явились к нему.
Я услышал, как с грохотом отодвинулось кресло, когда встала Бэртрада, но остался невозмутим.
Мои вопросы, похоже, сбили с толку молодого монаха.
