Он второпях залопотал, что братья давно спят, ворота закрыты, но Хорса перемахнул прямо через ограду розария, вытоптав цветники, а его люди…
— Успокойся, брат Дэннис. И вспомни, что святой Бенедикт почитал высшей добродетелью монаха молчание. Поэтому сейчас же возвращайся в обитель и проводи Хорсу вместе с его… гм… спутницей в ризницу собора. А я поспешу туда и во всем разберусь сам.
Когда он вышел, я повернулся к застывшей в напряжении графине.
— Ну что, дочь моя, похоже, все уладилось?
Однако я ошибся, решив, что хлопоты уже позади. Была ли виной тому леди Бэртрада, отправившаяся со мной, или саксонка изначально была настроена решительно, но едва ее развязали у алтаря, как она начала вырываться, кричать и биться, словно одержимая бесом. Мне пришлось велеть заткнуть ей рот кляпом и вновь связать длинными рукавами ее же собственного платья из удивительной ткани, видом напоминающей полированную сталь.
Хорса был весел и по-волчьи скалил зубы в ухмылке.
— Я выследил, куда они ездят охотиться с птицами, и устроил засаду. Этого пса Армстронга, к счастью, не было, он умчался по каким-то делам в Тэтфорд, и Гиту сопровождал только смуглый крестоносец. Они вдвоем довольно ловко спускали соколов, не подозревая, что я слежу за каждым их движением. Но тут крестоносец отдалился, подманивая заупрямившегося сокола, а Гита поскакала вдоль берега озера с соколом на руке. И поскакала как раз туда, где я затаился на ветвях дерева. Я прыгнул, словно рысь, на круп лошади, зажал рот всаднице и погнал лошадь туда, где меня поджидали слуги… Отправляясь сюда, я велел им загнать белую кобылку Гиты подальше в фэны, дабы можно было подумать, что она понесла и сбросила хозяйку где-то в тех краях. Пусть-ка теперь поищут!
Все это Хорса выложил, не сводя глаз с брата Дэнниса, который расставлял свечи на алтаре, готовясь к обряду венчания. Писец уже успокоился и действовал с привычной сноровкой. Этот молодой монах высоко ценил свое положение при моей особе, и я был уверен, что он не придаст значения некоторым необычным деталям таинства брака, которое сейчас совершится.
Наконец Хорса подтащил Гиту к алтарю. Причудливо выглядела эта пара: Хорса в грубой одежде из кожи и меха, весь покрытый грязью и тиной, и Гита Вейк со скрученными руками, заткнутым кляпом ртом, с разметавшимися светлыми волосами и в необыкновенном серебристом наряде. В глубине собора стояла леди Бэртрада — воплощение свирепого торжества.
В этот миг невеста сумела высвободить руку и вытащила кляп.
