Десятый выпуск сборника содержит повести и рассказы современных авторов, объединённые общим стремлением к острому, критическому взгляду на различные явления общественной жизни. Произведения исследуют конфликты, возникающие при столкновении человека с моральными и социальными вызовами эпохи.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Поединок. Выпуск 10»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Десятый выпуск сборника содержит повести и рассказы современных авторов, объединённые общим стремлением к острому, критическому взгляду на различные явления общественной жизни. Произведения исследуют конфликты, возникающие при столкновении человека с моральными и социальными вызовами эпохи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Десятый выпуск сборника содержит повести и рассказы современных авторов, объединённые общим стремлением к острому, критическому взгляду на различные явления общественной жизни. Произведения исследуют конфликты, возникающие при столкновении человека с моральными и социальными вызовами эпохи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Поединок. Выпуск 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Мы в логове зверя!"
"— Ну, допустим, это я в логове зверя, — Саша насмешливо оглядел живописную парочку. — А вы у себя дома.
— Обижаете, товарищ капитан, — укорил Сашу Коммерция. — А у вас, как я понимаю, до нас дело.
— Приодеться ему надо, Коммерция, — взял быка за рога Петро. — Пиджак, брюки, корочки. В общем, с ног до головы.
— Он нас обижает, а мы его одевай, — заметил юнец и хихикнул.
— Будь выше мелких обид, Пушок. — Коммерция положил руку на плечо Пушка, успокаивая. — Пойми и прости молодого человека. Истрепанные военным лихолетьем нервы, отсутствие женского общества, смягчающего грубые мужские нравы, просто бравада…
— Значит, одеваем? — уточнил деловито Пушок.
— Ну конечно же, друг мой Пушок! — упиваясь красотой слова и глубокими модуляциями своего голоса, объявил Коммерция.
— Тогда попрошу вас встать, товарищ капитан, — предложил Пушок.
Саша соскочил с прилавка, а Пушок, отойдя на несколько шагов, стал внимательно изучать его. Рассмотрев, резюмировал:
— Пиджачок скорее всего пятидесятого размера, брюки — сорок восьмого, четвертого роста.
— Что имеем для молодого человека? Из самого лучшего, конечно, — многозначительно поинтересовался Коммерция.
— Все зависит от того, какими суммами располагает клиент. — Пушок был реалист и прагматик в отличие от Коммерции — романтика и идеалиста.
— Плачу с запроса, — просто сказал Саша. Пушок поднял бровь:
— Имеется лендлизовский пиджак тонкого габардина. Цвет беж. Брюки коричневые, тоже американские. Колеса черные. Довоенный «Скороход». Общий стиль — элегантный молодой человек спортивного типа.
Коммерция прикрыл глаза — мысленно воспроизвел облик элегантного молодого человека спортивного типа — и добавил мечтательно:
— И хорошую рубашку, Пушок. Тоже коричневую. Только более светлых тонов.
— Ну? — спросил у него Пушок.
— Что «ну»? За товаром иди.
— Так не выдадут без вас.
Коммерция, ища сочувствия, обернулся к Петро и Саше, развел руками — ну как с такими неумехами быть! — и зашагал вслед удалявшемуся Пушку.
— Златоусты! — заметил Алик.
— Профессия у них такая, — объяснил Петро.
— Где ребята? — спросил Саша.
— Как где? Серега прихворнул малость, Клава была, сказала, — ответил Петро. Потом зачерпнул из мешка семечек и, высыпав их обратно, добавил: — А Борис с Мишкой уже на работу вышли.
— Понятно, — Саша помолчал, потом заметил между прочим: — И Семеныча не видать.
— Напугал старичка, а теперь горюешь? — подковырнул Петро.
— Его запугаешь, — ответил Саша и увидел возвращающуюся пару.
Порождение рынка и его хозяева, они шли меж рядов и сквозь толпу брезгливо и отстраненно. Они открыто презирали тех, кого легко обманывали, и легко обманывали потому, что высокомерно презирали.
