Знающие, где лежат алмазы пламенные.
Бахтин закурил. В общем-то, все складывается достаточно ясно.
– Дай мне, Свиридов, протокол допроса Немировского. Так. Так. Пока ничего. Стоп. Вот, что он говорит о человеке, которого Копытин называл прапорщиком Галкиным. Вот оно.
«…Было еще два человека. Одного я не запомнил. Лицо у прапорщика Галкина неприятное, мясистое, актерское лицо…»
Актерское лицо. И тут Бахтин вспомнил Петра Ивановича, его информацию о московских Иванах. Сабан и Метелица.
Сабан. Ну конечно. Он же везде выдает себя за актера. Вжился в образ, сволочь. – Дай мне, Свиридов, карточку Сабана. – Сафонова Николая Михайловича? – Память у тебя… – На том стоим.
Через час Бахтин звонил в дверь к Немировскому. Ему открыла горничная. Видимо, испуг на ее лице теперь уж не пройдет никогда. – Я могу видеть Бориса Сергеевича? – А вы кто будете, как доложить? – Вы меня не помните? – Ой, конечно из сыскного вы, барин.
– Правильно. Так и доложи, барин из сыскного.
Горничная помогла Бахтину снять пальто, проводила в гостиную.
Бахтин сел в кресло, огляделся. В этой дорого, со вкусом обставленной комнате ничего не напоминало о недавнем несчастье. Бахтин даже закурить не успел, как появился хозяин.
Немировский был в визитке, полосатых брюках, красивом галстуке. – Господин Бахтин, слушаю вас.
– Борис Сергеевич, вы запомнили лицо прапорщика Галкина? -Да. Бахтин достал из кармана фотографию Сабана. – Он, – уверенно сказал ювелир. – Он. – Ну вот, полдела мы и сделали. – А мои ценности?
– Это вторая половина дела. Борис Сергеевич, у убитого бандита нами найден план квартиры с непонятными отметками. Поглядите еще раз.
Немировский взял в руки листок, и Бахтин увидел, как побледнело его лицо.
– Откуда это… Впрочем, вы сказали, найдено у убитого. – Я могу узнать, что это за пометки? – А это важно? – Очень.
Ювелир поднялся, нервно зашагал по гостиной. Английские часы на темно-красной, дорогого дерева колонне словно отсчитывали его шаги. Так. Так. Так.
– Как же мы дальше-то будем, Борис Сергеевич? – прервал молчание Бахтин.
– Я в замешательстве, в неком испуге даже. Видите ли, крестиками отмечены места, где находятся скрытые сейфы с основными драгоценностями. – Поясните, пожалуйста."
"– Понимаете, господин Бахтин, наше ювелирное дело само по себе опасное. Ежедневно можно ожидать разбоя, кражи. Поэтому еще дед учил отца, а он меня, прятать самое ценное в надежных местах. – Значит, вы не все отдали грабителям?
– Конечно. Я отдал им только те наличные деньги, которые снял со счета в банке, чтобы завтра передать их строительному подрядчику. – А валюта?
– К сожалению, была приготовлена для расчета со стокгольмским поставщиком. – А ценности?
– Я отдал золотые изделия с белыми сапфирами, гранатами и полудрагоценными камнями.