Дробно и резко ударил пулемет, пули вспороли землю у самых ног радиста, он что-то отчаянно закричал, взмахнув забинтованной рукой. И упал.
«Все!» — в отчаянии подумал Кузнецов и, увидев направленный на орудие ствол танковой пушки, оглушенный ревом и словно завороженный этим хищным, подрагивающим зрачком, на мгновение замер. До танка оставалось не более сорока метров.
— Командир! — не своим голосом закричал Глазков.
— Огонь!
Орудие рявкнуло, снаряд впился танку в серую челюсть, взрывом откинуло его чуть в сторону. Танк припал слегка на бок, на самом скате в лощину, из передней части вырвалось пламя.
— Еще снаряд! Огонь!
Но выстрела не последовало.
— Орудие отбросило, не вижу цель! — крикнул Глазков.
— Сделать упоры! — вгорячах скомандовал Кузнецов, но тут же понял, что сошники вкопать не успеют: два других танка с грохотом и лязгом спускались в лощину пониже подбитого. Они стреляли из пушек, но их, точно на волнах, мотало на буграх и впадинах, и снаряды то уходили ввысь, то зарывались в гребень высоты. За танками бежали автоматчики.
— Глазков, бей! Как хочешь бей! — крикнул Кузнецов, зная, что в таком положении поймать цель почти невозможно. — Огонь, Глазков, огонь!
— Здесь блиндаж какой-то! — раздался голос Уринцева. — Проваленный!
— Упереть сошники в блиндаж! — Кузнецов вдруг увидел радиста и обрадовался: тот, присев рядом с рацией, бил из автомата по немцам: — «Ох, саратовский! Вот молодец, живой!» — Давай сюда, Тимофей! — закричал он. И когда радист подбежал, приказал ему: — Вызывай «Сосну»! Быстро!
Кузнецов успел бросить взгляд на буровские окопы — там отбивались от наседавших автоматчиков, рвались гранаты, то вспыхивали, то пропадали автоматные и пулеметные очереди. А сбоку, по тому склону высоты взбирались к окопам три целых, невредимых танка. «Нет, не устоять Бурову, сомнут...» Кузнецов уже ничем не мог помочь погибающему батальону. Свое орудие било по спускавшимся в лощину танкам — до них было метров пятьдесят, — но било бесприцельно, и снаряды с визгом уносились прочь, не задевая их. Глазков матерился зло и нервно. Тогда Кузнецов сорвал автомат, полоснул навстречу бегущим немцам и повернулся к радисту.
— Есть, товарищ командир! «Сосна» на связи! — быстро доложил тот, точно только и ждал его взгляда.
— Огонь по высоте! Вызывай огонь по высоте! Живо!
Кузнецов слышал взволнованный, прерывающийся голос радиста, зовущий «Сосну», слышал свою команду, отданную его криком. Но он не различил за грохотом боя приглушенного отдаленного залпа артиллерийского полка, нарастающего тупого шелеста тяжелых снарядов."
"В следующий миг высота вздрогнула, точно ее мощно и резко толкнуло из-под земли, и заклубилась горячо вспыхнувшим вулканом в сером предрассветном утре нарождающегося февральского дня.