Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
Сними ботинки и ходи в носках, – приказал Сычев. – Позвони в прокуратуру. Они сами решат, кого прислать. Трубку бери платком.
У входной двери, на полу, с откинутой назад головой лежал мужчина с пулевым отверстием в голове. Струйка черной крови запеклась на посиневших губах. Сычев наклонился и коснулся руки покойника, в которой тот держал пистолет. На вид ему было лет сорок, мышцы лица оставались спокойными, словно он умер во сне.
Сычев осторожно осмотрел карманы убитого и собрал содержимое в свой платок.
В нескольких метрах от стола стоял диван, на котором сидел еще один покойник.
Сычев прошел в комнату и заглянул под стол. Возле диванной ножки лежал «вальтер». Следователь взял оружие за ствол и положил его на стол. На пистолете имелась гравировка: «Василию Кузьмову от командования Юго-Западным фронтом».
Горелов положил телефонную трубку и доложил:
– Сейчас они вышлют бригаду.
– Это хорошо.
Он подошел к открытому чемоданчику, в котором лежали целлофановые пакеты с порошком.
– Нас хотят убедить, что здесь произошла дуэль из-за наркотиков.
– Убеждают убедительно. А у вас есть сомнения, Алексей Денисыч?
– Мы с тобой опоздали на пару суток. Трупы уже окоченели. Эх, Кузьмов, Кузьмов. Испугался прийти к нам.
– А я так думаю, что он не доверял органам. И имел на то основания. Помните его рассказ о Ефимове? Когда я читал его тетрадку, то мне все время казалось, будто мне подсунули литературу.
– Хорошо излагаешь, Палыч. Твоими устами да мед пить. Предсмертное письмо Кузьмова дешево стоит. Все говорит о том, что беглый зек заставил своего врага написать придуманную им в лагере историю, после чего убил его.
Сычев надпорол перочинным ножом один из пакетов и попробовал белый порошок на зуб.
– Ха, еще одно доказательство: мука. Обычная пшеничная мука. Но это к тому, что на спектакль жаль тратить наркотик, можно обойтись реквизитом.
– Тут произошла трагедия, а вы ее называете спектаклем.
