Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
Прямо по дороге, если пересечь трассу, можно добраться до одноколейки. Пятнадцать верст – и станция. С нее ходят «кукушки» до главной «железки», а также гонят лес к базам и леспромхозу. Если свернуть на запад, то через полсотни километров начнутся воинские части, военные городки и газовые разработки. Такой кордон не проскочишь. Если свернуть на восток, то прямая, как стрела, магистраль пройдет сквозь тайгу и через сто сорок километров упрется в Томск. Затея бессмысленная и пустая. Лучший способ – идти напрямки к «железке».
Но Белый свернул на восток. По всем здравым расчетам он шел на сознательную гибель. У него был один шанс из тысячи, если бы он рванул к одноколейке, но в глухой тайге шансов нет…
* * *В самом сердце старой Москвы, на Сивцевом Вражке, в престижном кирпичном доме, где квартиры – музеи, а не жилье, собиралось совещание для узкого круга лиц. Кстати, о музеях. Кое-что из музейных редкостей украшало квартиру, о которой пойдет речь, но никто не говорил об этом вслух. Здесь можно восхищаться, любоваться, но не задавать глупых вопросов.
Хозяин роскошных апартаментов вышел из ванной комнаты в белом махровом халате, продолжая вытирать взъерошенные посеребренные волосы цветастым полотенцем. Его босые ноги по щиколотку утопали в ворсе зеленого ковра. Этакий газончик на четырнадцатом этаже. Стоявший у дверей швейцар согласно моде носил не ливрею, а обычный двубортный костюм пятьдесят шестого размера и скромный однотонный галстук. Размер воротничка соответствовал размеру головы, и – как неотъемлемая часть туалета современного двереоткрывателя – трубка мобильной связи в левой руке.
– Ну что, Ник? – спросил хозяин у ключника.
– Все в сборе, Дмитрий Николаевич. Они в гостиной.
– Вот и чудненько.
Насвистывая популярную песенку, хозяин прошел по длинному широкому коридору и свернул в последнюю комнату. Здесь было светло, просторно и накурено. Появление в арочном проеме человека в домашнем виде никого не смутило. Двое мужчин сидели на диване и один в стороне, особняком, в глубоком плюшевом кресле.
Дмитрий Николаевич сделал общий жест приветствия, прошел к окну и открыл балконную дверь. Свежий морозный воздух ворвался в помещение, но зима не смущала босого человека в халате; отбросив полотенце, он присел на крутящийся табурет у рояля и осмотрел присутствующих. Его взгляд остановился на мужчине в кресле. Он сидел смирно и ждал, когда к нему обратятся. Жесткие черты лица, тонкие губы и ямочка на подбородке.
