Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
У Мопса здесь были самые обширные владения. Не один директор сменился за три года. Когда человек начинал наглеть и требовать, он оставался тут же, но из директорского кресла попадал под землю. Люди ошибочно думают, что чем больше они знают, тем дороже стоят.
Машина въехала на территорию и свернула на аллею. Чиж очень хорошо помнил, где находится зеленый домик. Он притормозил возле освещенных окон и посигналил.
Из дома вышел старик в телогрейке и молодой паренек в солдатском бушлате. Парень остался стоять на месте, вырезая острой финкой узоры на палке, а старик подошел к машине.
– Доброго здоровьичка, папаша! – весело сказал Чиж.
– Чего без предупреждения? – прохрипел прокуренный голос старика.
– Смерть, папаша, не всегда стучится в дверь, иногда она входит без стука. Или у тебя места кончились?
– Балаболка. Яма есть готовая. Свежая. Номер 216. Дальний правый угол. Ребята нужны?
– Нет. Оставь пару лопат, сами справимся, и ящик дай на метр восемьдесят.
– С собой повезешь?
– Конечно. На месте упакуем.
Старик повернулся к помощнику.
– Пойдите в сарай и принесите с Лехой одну тару на сто восемьдесят.
Парень кивнул, убрал нож и скрылся в темноте аллеи.
– Передай Мопсу, пусть звякнет.
– Сегодня еще его увижу. А ты, дед, никак рулетку покрутить хочешь? Видел я тебя в «Орионе» у второго стола. В пиджачке на фраера смахиваешь.
– Сорок годков из шестидесяти пяти я гонял фраеров по зонам нашей необъятной. Балаболка!
– Не серчай, дедок! Обознался.
Дед поправил на себе штаны и пошел в хибару.
– Что значит – свежая? – спросил Белый. – А какие еще бывают могилы?
– Вторичная, третичная. Ты что думаешь, здесь места много?
Покойничков в пять рядов укладывают. Роют могилу на два с половиной метра, а уж потом гроб на гроб кладут, как ящики с водкой. Глянь-ка, гробы квадратные, без скосов.
Чиж указал на двух парней, которые тащили к машине грубо сколоченный ящик.
– Эстетика здесь не нужна, и занозы покойнику не страшны. Главное – прочность.
Чиж выпрыгнул из машины и открыл задние дверцы.
Когда они приехали к старому дому на Таганке, уже совсем стемнело.
Ночь ожидалась лунной, безветренной. В воздухе веял весной.
Чиж указал на окна подъезда.
– На четвертом этаже у окна сигаретный огонек и на шестом. Мопс живет на пятом. Ничего не боится. Двое лохов его охраняют да дверь железная.
– Самоуверенный фрукт."
"Мопс жил в трехкомнатной квартире перестроенного дома.
