Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников....
Они не догадывались, что сыщик Фил пользовался обычным «жигуленком» девятой модели и наблюдал за партнерами из своего автомобиля, припаркованного по другую сторону улицы.
Фил хотел узнать, насколько силен его наниматель и каковы его реальные ресурсы, человеческий и мозговой потенциал, кто на что способен и какова реальная угроза, могущая исходить от команды Шевцова. Что касается Чука, то сыщик проверил этого парня и не видел в нем достойного противника. Оставался Гек, о котором Филипп Макарович Трошин ничего не знал.
* * *Прямая, как стрела, трасса горбилась волнами. Старый «газон» то и дело нырял с холма в низину и вновь взбирался на вершину. Мотор ревел от перегрузки и дряхлости, затихая, когда машина катилась под уклон.
С каждого холма перед глазами открывался бескрайний океан тайги, освещенный холодным ярким солнцем. Мертвая бесконечность. По будням вдоль трассы просыпалась жизнь. Муравьишки в ватниках, серые и безликие, стадами кочевали с делянки на делянку, с зоны на лесоповал и обратно.
Белый давил на педаль газа и что-то насвистывал себе под нос. Он наслаждался свободой, тишиной и одиночеством. Он мог бы колесить по бесконечным просторам затерянного мира всю жизнь и ни о чем не думать. Но все дороги кончаются тупиками, а двигатели не вечны. Белый не думал о конце пути. Плюгавый лекарь уже поставил точку в его жизни, отпустив из-под прилавка полгода на мучения.
Воля, характер, принципы были подмяты под необузданный нрав и вызывающую беспечность. Все шло вразрез с логикой, взвешенностью и дальновидностью.
