Перед Равилем маячил пейзаж руин — заброшенная деревня и бесконечные степи. Стрелок выглядел одиноко на высоте, но он знал, что его не видит никто. Первая пуля прошла мимо цели, но Равиль понял, что если снова промахнется, то это окончательно. Он продолжал дышать и ожидать момента, когда враги начнут атаковать деревню. Время текло медленнее, но каждый миг был важен для его выживания и уничтожения противников.
Нужно иметь карту, компас, лыжи, оружие, сноровку и знание местности. Ничего, кроме украденного у конвоира карабина, у них не было. Мало того, на ватниках зековские эмблемы. Зека за версту распознать можно. По дороге ходят только воинские машины с солдатами.
Такую не захватишь. Редко проходят автобусы с рабочими с рудников и нефтепереработок, но только не по воскресеньям. В понедельник с рассветом наши машины с людьми чуть ли не до Томска прошли. Никаких следов.
– Какой бы ты выбрал путь для побега?
– Прямой. Он рискованный, но на сорок процентов реален. Так, как ты ехал сюда. Они на машине доехали бы за час до леспромхоза и прыгнули бы на платформу с лесом. Еще час, и они добрались бы до большой «железки», ну а там как повезет. Если, как ты думаешь, они идут к Москве, то поворот на восток не оправдан. Даже если они добрались до Томска, там сели на поезд, то их путь вновь приведет к исходной точке и они неизбежно проедут мимо станции Хвойная.
– А если предположить, что они пройдут сквозь тайгу, то где их вынесет?
– Между Томском и Хвойной два полустанка: Верест – там стоит дивизия противоракетных войск, и Гнилое, где добывают железную руду. Поезда останавливаются на одну минуту, и только пассажирские. Товарняки идут мимо.
– Но замедляют ход. И очевидно, ни один товарняк не останавливается в Хвойной?
– Нет.
– А им этого и надо. Ты их упустишь.
– Хорошо. Я могу принять твою бредовую идею и дам телефонограмму в Чулым и Омск. Там все поезда останавливаются."
"– Сделай милость, дай такую телефонограмму. Каждый товарняк, идущий с востока, должен пройти тщательную проверку, и желательно с собаками. Я думаю, человек, отсидевший в зоне семь лет, очень хорошо понимает, чем грозит ему поимка при побеге. Он уже изучил здешние места и обычаи. Нет, Илья, такой парень, как Белый, на рывок уходить не станет. У него должен быть план отхода.
У него и помощники могут иметься за пределами зоны. Если пахан его на груди пригрел, значит, и в помощи не откажет. Нет у меня другого объяснения. Даже сумасшедший рискнул бы поехать в леспромхоз или уж свернул бы на запад, но только не на восток.
– Чего гадать, Алеша. Надо в зону прокатиться.
– А как же лейтенант из УВД?
– Видел бы ты его. Ребенок. Мальчишка. Пушок под носом.
Оперативники везде на счету, кто их в зону погонит зеков ловить? А такого не жалко. Да что там говорить, сам увидишь.
Сычев нахмурил брови. Значит, и его выкинули за ненадобностью.
Следователь налил себе самогонки и опрокинул стакан.
