– Защищай его сколько хочешь, Лия, но я, черт возьми, убью его. Сегодня, завтра или через десять лет. Это произойдет.
– Я не защищаю его… – Я давлюсь слезами. – Я защищаю тебя.
Мой муж поворачивается ко мне лицом и ударяет свободным кулаком в стену над моей головой, отвратительный звук эхом отдается в маленьком переулке. Его тело увеличивается, как будто оно удваивается в размерах, в то время как черты его лица обостряются. Пребывание в компании Адриана всегда было приятным опытом, но на самом деле быть предметом его гнева ничем не отличается от столкновения с вулканом в момент извержения.
Он может и не сжечь меня, но угроза есть, она ждет, выжидает своего часа, чтобы поглотить меня целиком.
– Значит, теперь ты защищаешь меня? Что дальше? Ты собираешься сказать, что трахаешься с ним ради меня?
Я прерывисто вздыхаю, крепче сжимая рукав его куртки.
– Я никогда этого не делала, Адриан. Я солгала.
– Он только что засунул свой язык в твою гребаную глотку. Какая часть из этого ложь?
– У него не было языка внутри.
Если бы ты не был так ослеплен своим гневом, ты бы увидел это и тот факт, что он принудительно меня поцеловал.
– Значит, теперь это моя вина?
– Нет… – Я обхватываю обеими руками его запястье, смотрю на него, ожидая, умоляя Адриана, которого, как мне кажется, я потеряла.
Оказалось, что нет.
Даже пребывая Уинтер, он вернулся ко мне. Он обращался со мной так, словно я что-то значила.
Он целовал меня.
Он садился и улыбнулся мне.
Я хочу этого Адриана, а не замкнутого монстра, которым он становится, когда приходит в ярость.
Или еще хуже, когда он думает, что я ему изменила. Он видел, как Лука целовал меня, так что мое дело выглядит не очень хорошо, но я хочу бороться.
Для него.
Для нас.
Для отношений, которых у нас никогда не было.
– Я помню… Я знаю, что я не Уинтер, что я Лия. Я знаю, что ты, должно быть, присматривал за мной все то время, пока я думала, что я бездомная, и что в конце концов ты привел меня домой.
Адриан пристально изучает меня, его пытливый взгляд пронзает меня насквозь, разрывая на части, чтобы добраться до самого мозга костей.
Если я и ожидала какой-то радости или облегчения, то ничего не получила. На его челюсти напрягается мускул, и он отводит кулак назад, чтобы снова ударить им по стене. Я вздрагиваю, но это больше от беспокойства при мысли о том, что он повредит костяшки пальцев.
– По-видимому, первое, что ты сделала, вспомнив, это встретилась со своим любовником.
