Моя голова покоится на его груди, когда я перевожу дыхание, зарывшись в твердые выступы его мышц, используя его как мой укромный уголок, мой якорь.
Мой муж.
После того, как он трахал меня до тех пор, пока мой голос не стал хриплым, и во мне больше не осталось звуков или оргазмов, я мало что помню.
Должно быть, он в какой-то момент развязал меня и вымыл, иначе я бы не оказалась в таком положении.
– Ты голодна?
– Нет, – я откидываю голову назад, но не выхожу из кокона, глядя на него. На улице ночь, и некоторые свечи все еще горят, их оранжевые оттенки бросают теплый свет на его лицо.
Я люблю его лицо.
Мне нравится, что он красивее греческого бога и так же смертоносен.
Но больше всего мне нравится, как его твердые гранитные черты только смягчаются вокруг меня. Как будто никто в мире не достоин его нежной стороны, кроме меня – и Джера.
Пока он продолжает обнимать меня, Адриан возвращается к тумбочке, достает бутылку воды, снимает крышку и прикладывает ее к моим губам.
– Я не хочу пить."
"– Ты должна хотеть.
Пей, а то у тебя будет обезвоживание.
Я пытаюсь взять бутылку, но он держит ее вне досягаемости.
– Я могу пить сама, ворчу я.
– Я знаю.
– Если ты хочешь, чтобы я пила воду с твоих рук, все, что тебе нужно сделать, это сказать об этом.
– Я не хочу, чтобы ты пила воду с моих рук. – Сделав глоток, он хватает меня за челюсть. Его губы встречаются с моими, и он наливает в них воду. Он покусывает мою губу, затем его зубы тянут ее, и он всасывает ее в свой горячий, влажный рот.
К тому времени, как он заканчивает, я задыхаюсь, моя челюсть открыта, а в горле пересохло, чем до того, как он дал мне воду.
Святое. Дерьмо. Могу ли я так пить всю оставшуюся жизнь?
– Продолжай. Пей, Лия.
– Из твоих уст? – спрашиваю я, как идиотка.
Губы Адриана дергаются в улыбке, когда он показывает на мою руку. И тут я понимаю, что он уже вложил бутылку мне в пальцы.
– Думаю, если ты предпочитаешь мои губы, я могу устроить это.
– Это не то, что я имела в виду, – выпаливаю я, а затем одним глотком выпиваю половину бутылки, чтобы успокоить пересохшее горло и смущение, горящее на моих щеках.
– Медленнее. – Он убирает бутылку. – Или ты задохнешься.
Я смотрю на него, мое сердце сжимается за грудной клеткой. Я знаю его уже шесть лет. Целых шесть лет, но видеть его так близко никогда не скучно.
Он никогда не скучный.
– Как ты нашел меня тогда? – тихо спрашиваю я.
– Когда?
– В ту... ночь на утесе. Охранник Рай был быстрым, но ты все равно нашел нас в мгновение ока.
