По крайней мере, он был со мной, когда трахал меня, но сейчас его нет.
Теперь мы должны коснуться земли после левитации.
Я крепче обнимаю его за шею, зарывшись лицом в его кожу и вдыхая его древесный запах в свои легкие."
"Он выходит из меня, заставляя меня освободить ноги от его талии, когда он разглаживает мое платье и пальто. Его сильная ладонь опускается на мое бедро, чтобы удержать меня, так как в данный момент я свисаю с его шеи, мои ноги не касаются земли.
– Отпусти меня, Лия, – приказ звучит тихо, не так твердо, как обычно.
Я яростно трясу головой у него на шее.
– Ты замерзнешь насмерть.
– Мне все равно. Замерзнуть до смерти лучше, чем то, что ты планируешь.
– Посмотри на меня.
– Нет…
– Леночка, посмотри на меня.
Я не могу устоять перед ним, когда он называет меня этим прозвищем или, когда он понижает свой голос до этого уговаривающего диапазона.
Не отпуская его, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него сквозь затуманенное зрение. Адриан вытирает мои слезы подушечкой большого пальца, даже когда падают свежие.
– Когда мне было десять, моя мать предала моего отца, разговаривая с другими преступными организациями за его спиной. Она была настолько жадна до власти, что в то время в одиночку замышляла переворот против Пахана с намерением сделать моего отца человеком номер один в Братве. Когда он узнал об этом, он погнался за ней, заставил ее встать на колени и выстрелил ей между глаз прямо передо мной.
Вот как обращаются с предателями в братстве, независимо от того, кто они и каково их звание.
Я хнычу, дрожа всем телом в его объятиях, но это не из-за его скрытой угрозы, а из-за того, что он был свидетелем казни своей матери в детстве. Мое сердце болит за него, даже если он планирует сделать тоже самое со мной. Я думаю, вот что значит любить. Это значит чувствовать боль того, кого ты любишь, несмотря на то, что он замышляет для тебя.
– Ты… ты собираешься убить меня сейчас?
– Никогда. – Никаких колебаний. Никаких раздумий.
– Я ... разве это не то, что ты должен сделать?
– Может быть.
Но, как и ты, я не могу причинить тебе боль, Леночка, даже если на кону моя собственная жизнь.
– Что…что ты имеешь в виду, говоря, что на кону твоя жизнь? – Мне не нравится, как это звучит. На самом деле, я ненавижу это так сильно, что дрожу по причине, совершенно отличной от холода.
– Помнишь, ты спросила меня, любил ли я тебя когда-нибудь?
Я киваю, новые слезы подступают к моим глазам.
– В то время я не понимал своих эмоций, но сейчас понимаю.
