Вы просто ничего не можете с этим поделать, особенно когда у вас нет веских причин делать ставки на то, что вы ожидаете. Если отпечатки не совпадут, то мы влипли и уже ничто на свете не поможет нам отработать полученные от клиента деньги. Если они совпадут, то мы наметили уже три или четыре варианта дальнейших действий.
Вот так я и ожидал. Я открыл почту и просмотрел ее, прежде чем положить письма под кусок нефрита на столе Вулфа, но понятия не имел, что в ней. Одно письмо, не отправленное по почте, действительно привлекло мое внимание.
Мы с Солом решили, что отпечатков почти наверняка хватит, и не стали снимать их с красного кожаного кресла. Мы достали простыни из шкафа и накинули их на него, и сейчас это выглядело довольно глупо. Я снял простыни, сложил их и убрал в шкаф. Какого черта, как сказал бы отец Эми, ведь я на страже. Вернувшись в кабинет, я, наверное, в десятый раз после завтрака посмотрел на часы. Они показывали 10:38, и я решил, что следует еще раз трезво и спокойно все взвесить.
Во-первых, нужно смириться с тем, что если отпечатки не совпадут, то лишь через день, а то и через два позвонит какой-нибудь низший чин и скажет, чтобы я приезжал за оставленным барахлом. Если они все-таки совпадут, то, скорее всего, лейтенант Роуклифф или сержант Стеббинс позвонит мне часа в два-три и скажет, что я должен срочно приехать. Тогда…
Задребезжал дверной звонок, я пошел открывать и увидел на крыльце Кремера и Стеббинса.
Обычно при виде пары полицейских, стремящихся проникнуть в наше жилище, я не теряюсь.
На сей же раз, когда я открывал дверь, в голове у меня свербила лишь одна мысль: отпечатки совпали и, следовательно, Элинор Деново убил Флойд Вэнс. А между тем мне следовало сообразить, что не зря они нагрянули за двадцать минут до одиннадцати, поскольку прекрасно знали, что Вулфа в это время не будет на месте. Поэтому я должен был хотя бы нацепить дверную цепочку, чтобы вести переговоры через щель шириной два дюйма, поскольку, чтобы войти на законном основании, им потребовался бы ордер, а у них его не было.
Я же настолько обрадовался при виде Кремера и Стеббинса, что, забыв про осторожность, распахнул дверь, да еще, должно быть, улыбался во весь рот. Правда, улыбался я недолго. Стеббинс, отстранив меня плечом, ворвался в прихожую, устремился к лестнице и, не мешкая, припустил вверх по ступенькам."
"Полицейский в доме, скажу я вам, – это совсем не то, что полицейский вне дома.
