И потом, я столько лет знаю Берти, что обмануть меня, приняв его личину, не получилось бы ни у кого... Не пойму только, зачем тебе вообще понадобился этот цирк?
Пауль покосился на ловушку, возле которой мялся Пяткин, и пожал плечами:
— Сомневаюсь, что иначе вы бы выпустили меня из немагического пространства, — и дыхание задержал, боковым зрением следя за тем, как нога Гамлета Лириковича скользит в непосредственной близости от закрученной в силок линии огня. Скользит, скользит... И переступает его. Досада!
— Грубо играете, молодой человек. Ваши методы на простаков рассчитаны. Или на детей. Я не в том возрасте, чтобы купиться на такой банальный трюк.
— Не в том, и это наводит на мысль... — начал говорить Пауль, но вдруг, зацепившись ногой за край ковра, нечаянным движением разрушил всю свою так тщательно созданную защиту. Глянул испуганно на своего соперника, который, злорадно ухмыляясь, опустил свой щит, чтобы совершить последний и победный выпад.
— ...что надо менять стратегию, — Эро выдохнул и, схватив со стола тяжелое малахитовое пресс-папье, резким прицельным броском метнул его в дворецкого.
Он целился в плечо, надеясь, что Пяткин отшатнется от удара и тем самым попадет во вторую ловушку. Ну, или просто откроется, дав возможность противнику нанести решающий удар. Чего Пауль никак не ожидал, так это того, что в момент броска дворецкий шагнет вперед, споткнется о тот самый ковер, на котором сыщик так удачно «подскользнулся», и рыбкой нырнет вперед, подставив под удар не плечо, а голову.
Сначала раздался неприятный звук, словно кто-то уронил на пол большой арбуз, а потом, сразу за арбузом, на пол рухнул обладатель большой домовой книги Пяткин Гамлет Лирикович, пробормотав удивленно:
— Твою же мать... — прошептал Пауль Эро и опустился на колени рядом с бессознательным телом. — Только не говори мне, что ты помер.
Дворецкий на это ничего не ответил, продолжая лежать на ковре в позе неестественной и дикой.
— Твою... — сыщик зажмурился. — И что теперь прикажете делать?
Только что одним метким ударом он пробил голову бывшему дворецкому Призрачного замка. И тот коварно умер, оставив сыщика без ответов, а главное, с острым ощущением неоконченности дела. И еще того, что неприятности, кажется, только начинаются.
— Лина, — прошептал, словно пробуя имя на вкус.
— Просто... Лина...
— Прекрати, — она нахмурилась укоризненно, но рассмеялась при этом весело и счастливо. — Ты меня смущаешь.
— Серьезно? — директор Ясневский склонился к обнаженному плечу и, прихватив зубами бархатную кожу, простонал:
— О, Боги! — женщина обняла его за щеки и заставила посмотреть себе в глаза.