Нет ничего детского в том, как тонкие пальцы скользят по щекам, царапаясь об отросшую щетину, как прижимаются к губам, пересохшим от жажды, не имеющей ничего общего с водой. Нет ничего детского в том, как она выдыхает, изгибаясь дугой, навстречу яростным движениям:
Ничего. Пустота. Вселенная сжимается до двух тел, сплетенных на узкой кровати, до двух сердец, зашедшихся в синхронном ритме страсти...
— Обойдемся... без свадебного... платья, — едва справляясь с дыханием, шепчет директор Ясневский, не отрывая восторженного взгляда от лица своего профессора.
— Упрямый, — она улыбается, не открывая глаз.
Улыбается, пока, смеясь, они разыскивают ее чулок, пока собираются, пока завязывают Велю галстук. И он улыбается, наслаждаясь ее искренним счастьем и легким смущением.
Под дождем они смеялись, как школьники. И, кажется, напугали жреца, вязавшего бесконечно длинный шарф у подножия статуи Великому Океану. Точно напугали, потому что, завидев их, тот вскочил на ноги и с непонятным подозрением в голосе спросил:
— Вы же не эльфы?
— Нет, са'асэй, — развеселился Вельзевул Аззариэлевич, заправляя черную с проседью прядь за ухо. — Мы черти... — подмигнул Ангелине и исправился:
— То есть, я... Я черт, на какую-то часть... Ты не против, счастье мое?
— Если ты интересуешься, не против ли я пожениться по вашим традициям, то нет, — Ангелина мягко дотронулась до мужского плеча и шепотом добавила:
— По каким угодно, Вель, — привстала на цыпочки и прошептала на ухо:
— Хочется перейти поскорее к той части, которая следует сразу за свадьбой.
— Семейная жизнь? — Вельзевул Аззариэлевич вопросительным знаком изогнул бровь и бросил извиняющийся взгляд в сторону жреца, который активно изображал из себя глухого.
— Я понял, — жрец сложил руки на груди и торопливо произнес:
— В сей светлый вечер, когда небо послало земле благословение... — наткнулся на тяжелый взгляд черных глаз и обреченно вздохнул:
— Раздевайтесь, — а после, ворча, направился в подсобное помещение.
Сплошная спешка... Ну, что ж, хоть так. С тех пор, как двери Школы храмовников закрылись за его спиной, это была первая пара, желавшая соединить свои судьбы древним чертовым обычаем. Просто восхитительно!
Когда жрец вернулся в храм, неся в руках церемониальный нож и белый платок, мужчина уже обнажился до пояса и самозабвенно целовал свою спутницу, что не являлось частью традиции, и са'асэй поспешил напомнить об этом при помощи деликатного покашливания.