Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
Раздел Chitat.online для книги «Пограничник. Том 10: Тень \» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он взял кусок мыла.
— Два мешка целых! От рабочих, что дорогу на Саланг делали. Рабочие тоже думали, что мыло — это деньги.
Муха недоуменно приподнял бровь. Глянул на меня. Я молчал. Наблюдал.
— Ты чего, деда? — спросил Муха, — это ж всегда пригодится.
Старик аккуратно сунул руку в мешочек с сахаром. Достал кусок, понюхал.
— Сахар… Сахар это хорошо. Да только на что мне сахар? От него зубы болят. А у меня уже мало зубов. Ты, молодой шурави, хочешь, чтобы и остальные выпали?
Муха нахмурился.
— У тебя наверняка внуки есть, дедушка, — сказал я. — Их угостишь.
— А точно! Внуки! — Старик ткнул себя мундштуком в висок так, будто бы ему пришла хорошая идея. — У меня внуков много! Чуть поменьше, чем овец! А тут сахару сколько? А? И на половину не хватит! Это что ж, я одним внукам дам, другим не дам? Тогда они друг другу будут завидовать! Резать друг друга начнут аж до крови. Ты что, молодой шурави… хочешь беды в моей семье?
Я нахмурился, но ничего не ответил. Собственно говоря, потому, что в этот момент понял — отвечать было сугубо бессмысленно.
Муха покраснел от злости.
— А это что? — Старик вырвал у Мухи из рук котелок, — это кастрюля? Хорошая кастрюля. Крепкая.
Он покрутил ее в руках. Потом поплевал на дно, вытер слюну рукавом. Муха поморщился.
— Хорошая кастрюля! Но одной овцы не стоит. Овца — не кастрюля. Она ходит.
— Пойдем, командир, — сказал я, — он не торгуется. Издевается над нами просто. С ним договориться не получится.
— Это почему ж не получится? — удивился старик деланно. — Овца ходит. А сапоги твои тоже ходят!
Он указал на ноги Мухи.
— Возьму сапоги и кастрюлю. За это — одна овца. Ну как?
Он снова плюнул, но теперь себе в ладонь. Протянул ее Мухе. Муха опять поморщился и не выдержал. Матерясь себе под нос, отобрал у деда котелок, кинул в кучу и сгреб плащ-палатку.
Старик ехидно захихикал.
— Что? Не будет торговли⁈ — закричал он, когда мы уходили к БТР, — ну смотри! Я тут буду! Если что, у меня есть ишак! Упрямый, как твой танк! Вот на танк и поменяю!
— Зараза старая, — зло бросил Муха, — падла какая. Мы к нему со всей душой, а он…
— Проучим? — хитровато улыбнулся я Мухе.
Тот замедлил шаг. Уставился на меня.
— Это как же?
— Да есть одна мысль, — улыбнулся я.
— Ты давай, какую пожирнее выбирай, — сказал Волков Глебову.
Когда мы болтали с вредным стариком, уже упали сумерки. Когда вернулись — они загустели. Стало почти темно.
Отара, казалось, замерла на месте. А вместе с нею и старик.
