Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Хлесткий, отрывистый звук снайперского выстрела прокатился по округе.
Краем глаза я заметил, как Бычка, потеряв панаму, замычал от боли, схватился за голову и согнулся пополам.
Муха вздрогнул, но даже не обернулся. Рефлекторно крикнул:
— Снайпер!
— В укрытие! — закричал я.
Бойцы тут же попрыгали за большие валуны, к которым мы бросили душманенка. Я же ринулся к Бычке, схватил его за одежду и потянул за собой.
Не успели мы шагнуть в сторону, как снова хлестко щелкнуло.
Я заметил, как новая пуля легла нам под ноги.
— Падла! — орал Бычка, ругаясь матом и держась за ухо, — он мне ухо отстрелил! Ухо!
Я несколько мгновений просто лежал, прижавшись к земле. Бычка полусидел рядом, не выпуская из рук собственной головы.
— Откуда стреляют⁈ — крикнул Муха, — кто-нибудь понял⁈
— Ухо! — продолжал выть Бычка.
Я медленно приподнялся, аккуратно, сбоку, выглянул из-за небольшого камня.
Внезапно наш пленный душман выкрикнул какое-то слово.
Я глянул на Муху, который вместе со Смыкало прижались к земле метрах в полутора от нас с Бычкой. Они лежали аккурат за тем камнем, у которого сидел пленный.
Старлей прислушался.
— Он просит, чтобы его застрелили! Сумасшедший, блин! — выдал Муха.
Я нахмурился. Прислушался.
Снайпер не стрелял. Казалось, он и не собирался ответить на просьбу своего попавшего в плен товарища. Но даже несмотря на это, мальчишка не унимался.
— Сука… Жжется… — шипел Бычка.
— Дай глянуть, — бросил ему я.
Бычка, работая локтями и извиваясь, сполз немного ниже ко мне.
— Руки убери, я ж не вижу.
Он с усилием оторвал дрожащие руки от уха.
— Сильно там? — спросил Бычка.
Рана оказалась пустяковой. А Бычка — настоящим везунчиком.
Пуля только задела ему кожу на кончике уха. Притом сделала это так, что даже почти не кровило.
— Тебе надо в Спортлото играть, — сказал я с ухмылкой.
— Чего? — удивился Бычка.
— Везунчик ты, говорю. Еще бы три сантиметра влево, и все. Кердык. А так — пластырем заклеешь и будет порядок.
Бычка, пытаясь нащупать ранку, принялся материться себе под нос.
Я же подтянулся на руках и немного привстал. Слегка выглянул из-за камня.
Все это время мальчишка-душман не прекращал истошно орать. И пусть крики его звучали все реже, он упорно продолжал звать снайпера, чтобы тот оборвал его жизнь пулей.
Но, кажется, в планы снайпера это не входило.
