Но… но теперь и выходить как-то надо. Я не хочу, чтобы Аня с дитем тут сидели, слушали, как мы друг друга стреляем…
— А вот… — Муха ухмыльнулся. — У товарища старшего сержанта, кажись, есть какая-то идея. А? Саня? Есть же?
— Есть, — кивнул я. — Если они пошли на блеф, значит, отчаялись. И могут дрогнуть в любой момент.
— И? — Муха вопросительно приподнял бровь.
— И мы попробуем этим воспользоваться, — улыбнулся я. — Пойдем на хитрость.
* * *— Вы должны отойти к пересохшему руслу! Отойти открыто, чтоб мы видели! Тогда у нас час, чтобы уйти. Потом возвращаетесь и находите своего человека тут! Целым и невредимым! Как тебе и надо, сегодня никто больше не умрет!
Молодой, чуть хрипловатый голос звонко звучал из светящегося желтоватым светом дверного проема мельницы.
Шурави разговаривал на дари. Но говор его был каким-то корявым, нескладным. Чужой язык давался русскому с ощутимым трудом.
Самого говорившего они не видели.
— Шакалы… — прошипел Кандагари, — они сами решили ставить нам условия!
Он обернулся, лязгнул автоматом о кирпичи.
— Ты слышал их, Харим? Вот к чему привела твоя нерешительность! Шурави снова потешаются над нами! Харим?
Харим молчал. Только что он видел, как умер Юсуф. Харим и раньше видел смерти. Возможно, даже чаще, чем ему хотелось бы. И всегда они казались немолодому моджахеду обыденностью. Иногда даже честью.
Но сейчас… Сейчас, при виде того, как Юсуф испустил дух на руках Абдулы, Харим почувствовал что-то новое.
Пусть он почти не знал Юсуфа. Пусть лишь однажды видел его погибшего в кяризах сына. И все же их гибель показалась вдруг Хариму горькой. Даже больше — какой-то бесполезной. «Они ничего не сделали для джихада, — подумал Харим. — Даже не успели убить ни одного неверного. Это напрасно потраченные жизни. Всевышний… Как же ты теперь обойдешься с душами этих людей?»
— Харим! Ты слышишь меня⁈ — зло позвал его Кандагари.
Харим обернулся. Посмотрел сначала на одноглазого моджахеда, а потом на мельницу.
— Они не поверили твоему блефу! Они знают, что будь у нас много людей, мы уже выковыряли бы их оттуда силой! — снова крикнул Кандагари.
Харим не торопился отвечать одноглазому. Он вздохнул. Потом набрал побольше воздуха в свою широкую грудь и прокричал:
— Шурави! Мы согласны! Мы отходим к реке! У вас один час, чтобы уйти! Каждый, кто останется, когда мы вернемся, будет убит во имя Аллаха!
После Харим медленно поднялся. Взял автомат. Кивнул Абдуле.
— Сейчас заберем хотя бы тело Юсуфа. Потом вернемся за остальными. Помоги нести.
— Что?.. — опешил вдруг Кандагари.
Харим одарил его суровым взглядом.
— Ты идешь или остаешься сидеть здесь, как крыса?
Кандагари сузил свой злой глаз. Из-за этого его пустая, затянувшаяся кожей глазница показалась Хариму еще более мерзкой, чем обычно.