Офицер ВДВ погибает при спасении людей и неожиданно возвращается в СССР 1980 года — в день своего призыва в армию. Теперь ему предстоит пережить афганскую войну заново, но уже со знанием будущего. Сможет ли он изменить судьбу и спасти тех, кого потерял?
— Почему ты так думаешь? — Удивилась она.
— Я не думаю. Я знаю.
Мы вышли к вытоптанному пятачку перед маршрутом. Туда, где встретились. Девушка вздохнула.
— Ну вот и кончилось наше с тобой первое свидание.
Я улыбнулся от слов «первое свидание». М-да. В прошлой жизни оно состоялось в гораздо менее «экстремальных» условиях — в одном из душанбинских парков.
Немного помолчав, Наташа добавила:
— Спасибо.
— За что это?
— Что не дал Муську в обиду. Что не позволил этим хамам дерево срубить. Того, которого ты в грязи извалял, я даже узнала.
— Симонова?
— Не помню, как зовут, — призналась Наташа. — Лупатенький такой. Я его в Московском видела. Приставучий оказался, как репей. Еле отделалась.
«За это и получил» — подумал я.
— Меньше будет пасть раздевать.
Наташа хихикнула, но сразу помрачнела.
— А тебе за это ничего не будет?
— За драку?
— Ну да.
— Не будет. Симонов о своем позоре никому говорить не захочет. Особенно офицерам.
— Понятно, — Наташа улыбнулась, — в общем… спасибо. Но мне пара идти.
Девушка потянулась ко мне с объятьями, и я на них ответил. А потом почувствовал, как плотно она ко мне прижалось. Так, будто нам тут, среди просторов Границы, не хватало места.
— Когда мы снова увидимся, Саша? — Прошептала она мне на ушко.
— Я не знаю. Но увидимся. Обещаю.
Девушка чуть-чуть отпрянула, заглянула мне в глаза.
— Ведь скоро?
— Скоро, Наташ.
Она подалась немного вперед, прикрыла глаза. На щечках ее я заметил легкий румянец. А потом сам сделал первый шаг. Я крепко-крепко обнял ее за талию и поцеловал. Поцеловал нежно, но жадно. И на миг показалось, что вся Граница растворилась в этом поцелуе. Что ее, Границы, больше не было. А остались только я и Наташа.
— Я ж говорил, не зря эту ворону с собой взял, — сказал Стас, потроша крупного сома, которого он разложил прямо на старом верстаке, у расположения.
— Вай, голову только не выкидывай! От нее будет уха вкуснее! — Радовался Горицавия, крутившийся рядом со Стасом.
— И шкуру, — пробурчал Сагдиев, — я завтра на питомнике дневальным заступаю. Кину собачкам в кастрюлю, чтоб каша пожирнее получилась.
— Э, не, генацвале, — нахмурился Гия, — шкура мне тоже нужна.
— Тебе что, головы мало? — не уступал Сагдиев.
