"
"Я наблюдал за вновь прибывшими у калитки, когда провожал Наташу и ее отца. Их машина только что убыла к лагерю геологов.
Часовой проводил двоих офицеров на заставу. Одним из них был уже знакомый мне военврач Громов. Второго я не знал, хотя, очевидно, был это ветеринар.
Молодой, невысокий и щупловатый старший лейтенант, носивший полевую форму одежды, выглядел хмурым и даже каким-то недовольным. Видимо, не понравилось ему, что выдрали бедолагу из квартиры посреди ночи.
У старшего лейтенанта была большая, похожая на лампочку голова. Ему сложно было дать больше двадцати пяти лет, однако светлые волосы над высоким лбом уже редели. Глубокие залысины красовались над висками. На крючковатом носу с тонкой, почти женской переносицей, ветеринар носил аккуратные кругленькие очочки.
Встретив офицеров, дежурный убежал к Тарану, но тот сам уже вышел на сходни расположения. Увидев прилетевших медиков, торопливо направился к ним.
— Самсонов, — сказал он дежурному по заставе, — отведи товарища майора к задержанному.
— Товарищ старший лейтенант, — вклинился ветеринар, заговорив скрипучим и высоковатым голосом, — мне сообщили о двух раненых собаках. Скажите, где я могу их осмотреть?
— Полагаю, осмотреть можете в питомнике. Там есть подходящие помещения. Сержант Нарыв вам покажет.
— Благодарю.
— Селихов, — обратился ко мне старлей Таран.
По правде говоря, я потому и не отходил далеко. Таран был в курсе, того, что сладить с Булатом могу только я. Псу нужна была помощь, и я ждал во дворе, когда меня позовут помочь ветеринару работать с Булатом.
— Я.
— Отведи товарища старшего лейтенанта к питомнику. Покажи раненых собак.
— Слушаюсь, — отозвался я и бросил ветеринару: — сюда, пожалуйста.
Вместе мы направились к питомнику. Нарыв уже ждал там, не отходя от Пальмы.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? — Тут же подбежал к нам он, как только заметил наше приближение.
— Что такое?
— Моя собака получила серьезное ранение. С ухом что-то. Можно сначала ее посмотреть?
— У Булата ранение серьезнее, — возразил я.
Нарыв недовольно глянул на меня.
— У меня служебно-разыскная. Булат — просто караульная собака. Потерпит.
— Займусь более тяжелым псом, — бросил ветеринар немного равнодушно.
Первым под руки ему попалась Пальма. Он осмотрел ее, ничего не сказал. Я провел его к Булату.
— Пес агрессивный, — сказал ветврач, когда овчар будто бы из последних сил зарычал на него, едва успел тот приблизиться. — Подержите ему голову.
Я так и сделал.
Под недовольным взглядом Нарыва, трущегося рядом, ветеринар долго смотрел раны Булата. Мне то и дело приходилось успокаивать пса. Булат урчал, иногда норовил повернуть голову к рукам старлея, отчего ветврач испуганно вздрагивал.