В Торговом Коридоре потянуло холодом: здесь родилась легенда о "Пограничнике". В этом втором томе мы delveем в серую структуру, где каждый шаг за границей - гроза. Как Сын Баю - житель провинции на грани, решивший вырваться через мрачные подземелья и темные леса. Здесь начинается непредсказуемый путь между жизнью и смертью, где каждый шаг становится бесконечной игрой в угадайку со смертельным дозором....
Был он настолько сильный, что умел одним махом перепрыгивать ущелья и за раз мог поднять с десяток овец.
Мы с Тараном мельком переглянулись. Шеф устало закатил глаза.
— Так его и звали соплеменники: Силач Укаб, — продолжал особист, — Укаб был добрым юношей и помогал всем в своем кишлаке: то в одиночку наведет переправу через реку, свалив вековой дуб, то отобьет овцу у стаи волков голыми руками, то наклонит высокую ветку груши к самой земле, чтобы женщины могли сорвать самые сочные плоды с ее вершины."
"Я снова удержался от того, чтобы хмыкнуть, и опять мельком глянул на Тарана.
— Однажды старик попросил Укаба оказать ему одну услугу, — с видом древнего аксакала, продолжал Шарипов свое повествование. — Большая скала росла на земле старика и бросала тень на его виноградники. Старик попросил, чтобы Укаб сдвинул скалу, и полуденное солнце могло греть виноградные гроздья, наполняя их соком.
— Что? — С интересом спросил вместо меня Таран, развеяв все мои сомнения относительно себя.
— Сдвинул, — обернувшись к шефу, пожал плечами особист, — да только обоссался от натуги. Причем на глазах у всего племени. И знаете что?
Теперь особист глянул на меня с каким-то значением во взгляде.
— С тех пор его больше не называли Силач Укаб. Его прозвали Укаб Мокрые Штаны, и на силу его всем стало глубоко плевать.
— Интересная мораль у этой басни, — пожал плечами Таран.
Шарипов, при этом, невозмутимо продолжил, хотя его никто не просил:
— Так что, Селихов, знай: все твои достижения очень легко перечеркнуть одним необдуманным поступком. То же относится и ко всему личному составу заставы.
С этими словами особист зыркнул на Тарана.
— Разрешите и вам, товарищ капитан, рассказать кое-что. Только не притчу, а анекдот, — сказал я с доброй улыбкой.
Шарипов явно удивился и приподнял чернявые брови, снова обернулся к Тарану.
— Ну что ж, разрешаю, — сказал особист.
— Приходит офицер особого отдела к венерологу…
— Селихов! — Таран аж подскочил.
На мгновение в канцелярии повисла тишина. А потом ее разорвал громкий смех Шарипова. Таран даже застыл от удивления, потому что Шарипов расхохотался даже от первой строчки. Закончив смеяться, особист тяжело вздохнул, утер слезу.
— Еще и смелый. Я бы даже сказал, безрассудно смелый.
