Под крутой же, как раз и находилась стоянка.
Место это не зря было выбрано пастухами. Ведь большую часть дня, особенно в самую жару, старая пастушья хижина должна была находиться в тени.
Мы взобрались повыше и рассредоточились неподалеку друг от друга. Засели между камней так, чтобы можно было общаться друг с другом и в то же время оставаться незамеченными.
По дороге на вершину, Шарипов причитал о том, что мы могли опоздать. Что «Черный Аист» уже ушли отсюда. В конечном итоге он ошибался.
— Вот сукины сыны. Ты гляди, шо они вытворяют, а? — Прошептал Глушко, нацелившей дуло своего РПК вниз, на собравшихся у сторожки боевиков.
Группа конников и пеших окружили нескольких душманов, стоящих перед ними на коленях. Крупный «Аист» в большой черной чалме, расхаживал перед пленным и поигрывал кривым ножом в руках. Что-то громко говорил по не русски.
Немного в сторонке, у стены ветхого домишки с провалившейся в одном углу глиняной крышей, лежал ряд погибших в перестрелке душманов.
— Допрашивает, — сказал я, взяв здоровяка на мушку.
Я почти сразу узнал этого человека. «Аистом» с ножом оказался тот самый боевик, которого я оставил без одного глаза.
Когда одноглазый схватил одного из пленных, завалил и стал резать ему голову, Глушко тихо выругался матом и добавил:
— Всем сохранять спокойствие, — оторвавшись от бинокля, сказал Наливкин полушепотом.
Прячась за большим камнем, он сел с корточек на колено, снова уставился в бинокль и проговорил:
— Не выдавать себя. Отпустим их, потом спустимся и пойдем по следу. Всем ясно? Ну и хорошо.
Так, одного за другим, гигант казнил каждого из четверки пленных.
Внезапно он приказал что-то своим людям. Трое спешились и направились к хижине.
— Что он задумал? — Спросил тихо Шарипов, лежавший со своим биноклем, рядом с валуном Наливкина, — что делать собрался?
— Тихо. Сейчас посмотрим, — ответил ему Наливкин.
Трое «Аистов» исчезли под крышей хибары, а потом… вывели наружу еще троих пленных. Худощавые и грязные, полураздетые, это несомненно были молодые советские солдаты.
Первый пленный шел по пояс голый, оставшись в одних только галифе. Другой, прикрыл плечи только кителем. Третий и вовсе был в каком-то жутком рванье, в которое превратилась его форма одежды.
Одноглазый приказал подвести их к трупам обезглавленных душманов и поставить на колени. Тогда один из шестерки, одетых совсем по-другому, чем «Черные Аисты» боевиков, подступил к одноглазому. Стал спокойно спорить с гигантом.
