Взгляд его заскакал от танкиста к танкисту. Он громко сглотнул, не зная, что же ему сказать.
— Не ответишь, спрошу по-другому, — проговорил я угрожающие.
— Вы против меня все как сговорились, — прошипел Симонов, — будто специально меня одного чмырите… Я на вас, парни, понадеялся… Думал, мы вместе, как один кулак. А вы что? Вы, выходит, за Селихова? За этих, шамабадских?
— Не увиливай. Зачем ты соврал? — Спросил Фролов сердито.
— Да чего ты их слушаешь⁈ — Крикнул Симонов.
— Не отпирайся! Тебя за жопу взяли! — Осмелел Максим Малышев.
— Мы из-за тебя чуть не дали по шее человеку, кто ни в чем не виновный оказался, — невозмутимо продолжил Фролов. — Колись, Сима, че ты тут мутишь-крутишь?
Танкисты загомонили. Накинулись на Симонова с вопросами, пытаясь заставить того признаться.
— Можете не стараться, мужики, — сказал я громко.
Они затихли. Фролов глянул на меня.
— У этого все равно духу не хватит ответить, — кивнул я на Симонова.
Сергей округлил глаза. Плечи его поднимались и опускались от нервного и очень глубокого дыхания. Он снова сглотнул. Открыл рот.
— Он… Уткин… — Начал он дрожащим голосом, — Уткин сам виноват. Че он к ней пристает?
Танкисты, казалось, недоуменно опешили.
— Ты че несешь? — Спросил он бычьим голосом.
— Ты! Ты до Светки приставал! Видал я, как ты к ней цеплялся, когда она белье ходила вешать! Отпираться еще будешь, да? Отпираться?
В коридоре воцарилась тишина.
— Ты сошел с ума, Сергей, — нарушил ее я.
— Он к Светке лез! — Симонов указал пальцем на Васю. — Приставал до нее.
Танкисты переглянулись, а потом Фролов сплюнул.
— Ах ты сукин сын… Говорил я тебе, Сима, что все эти шашни с офицерской женой тебя до добра не доведут. Так чего ты нас-то в эту историю втягиваешь⁈
— И брешешь еще, — поддакнул Малышев.
— Я не брешу! Он правда лез! — Крикнул Сима, глядя на всех бешеными глазами. — Я вам клянусь!
— Пошли, Мужики. — Бросил Фролов, — Симу баба-вертихвостка с ума свела. Да он еще и нас втянул в свои дела. Чуть с нормальными мужиками не сцепились.
Фролов пошел прочь, и за ним последовали трое танкистов. Симонов остался стоять в коридоре с видом обиженного ребенка.
— Мужики, вы это, — остановился рядом с нами Фролов, — не серчайте. Сима заврался совсем. Как на Шамабад попал, так у него ум за разум зашел. Извините вы нас.
Фролов протянул мне пятерню. Я пожал. Потом ее пожал и Вася.
— Мужики… — Несмело позвал Симонов.
— Закрой пасть, Сима, — бросил ему Фролов, — мы тебя потом еще уму-разуму поучим.
