Остолбенел, уставившись на меня.
— Давай, чего встал? — Кивнул ему я, — нападай.
Сергей глубоко задышал. Заозирался, ища поддержки. Тем не менее другие танкисты не спешили ему на выручку. Они просто топтались за спиной Симонова.
В глазах самого старшего сержанта заблестел явный страх соваться ко мне один на один. Он глянул на Фролова.
— Мужики, вы че? Договаривались же вместе!
— Саша, у нас к тебе нету никаких вопросов. Дело у нас только к Уткину, — сказал Фролов мрачно.
— Если у вас ко мне дело, то со мной и решайте!
Вася выступил было вперед, но я жестом его остановил. Уткин глянул на меня, я медленно отрицательно покачал ему головой.
Выдохнув, Вася на шаг отступил.
— Что за дело? — Спросил я.
— А тебя это касаться не должно! — Крикнул Симонов.
— Помолчи, — отрезал я, — я не с тобой говорю.
— Да че ты⁈. — Кинулся было на меня Симонов, но когда я сделал шаг в его сторону, не он решился нападать. Испуганно попятился.
— Так что за дело? — Спросил я Фролова.
— Братцы! Селихов тут ни при чём! — Снова вмешался Симонов отчаянно, — пусть идет, куда шел! Нам только с Уткиным поговорить нужно!
Фролов, тем не менее, сделал вид, что не слышит Сергея. Сказал:
— Уткин, как приехал на заставу, сразу стал про наш взвод брехливые слухи распускать.
Я промолчал. Глянул на Васю. Тот поменялся в лице. Он тоже ничего не ответил танкистам пока что, но даже в темноте я различил, как изменилось лицо Васи. Сделалось оно страшным и злым, каким, казалось, мне, я его и сам никогда не видел.
— Какие? — Бросил я.
— А тебе какое дело⁈ — Снова вклинился Симонов, — тебя никто не спрашивает, Селихов! Иди вон, куда тебе надо!
— Заткни хайло, — сказал я Симонову сурово, — если хочешь что-то сказать, сюда иди. По-другому поговорим.
Симонов вновь растерянно заозирался. Открыл рот, но не решился ничего сказать.
— Ссышь? Ну, значит, дальше ссы, — сказал я, — а всю твою душонку я уже рассмотрел. Еще тогда, под орехом, рассмотрел. Молча сиди, пока тебя не спросят.
Танкисты, все как один, потемнели лицом. Было видно, что не нравится им мой тон. Не нравится, как я говорю с их товарищем. Тем не менее никто из них так и не решился мне что-либо возразить.
Симонов забормотал себе под нос матюки, плюнул прямо на пол и спрятался за спинами других танкистов. Стал тихо бормотать что-то четвертому из них — парню, который пока еще не проронил ни слова.
— Какие слухи? — Повторил я, глянув на Фролова.
