Но вот что мне интересно: почему он, по вашим словам и славам самого Василия, напал именно на Уткина? Ведь, насколько мне известно, между ними не было вообще никаких склок.
Я глянул на Пуганькова. Лейтенант сидел совершенно спокойно и с интересом слушал все, о чем говорили в кабинете.
Если бы кто-то из уже допрошенных упомянул бы, что и его жена, хоть и косвенно, но все же участвует во всей этой истории, Пуганьков не был бы так спокоен. Значит, Вася додумался ничего не говорить. Додумался не говорить и Симонов. Хотя последний, скорее всего, промолчал, чтобы не добавлять себе больше проблем.
А вот я не хотел касаться всей этой темы по одной причине. Пуганьков, каким бы он ни был, остается важным лицом на заставе. И нам тут не нужен еще один пограничник, у которого на уме не служба, а измены жены. Вот переведут его с заставы туда, где попроще, пусть тогда с ней и разбирается. А тут надо Границу охранять.
Скорее всего, лейтенант догадывался о похождении своей женушки, но, как это часто бывает, подсознательно отказывался в них верить. Если же прямо сейчас вывалить на него все это, неизвестно, что станет с молодым офицером. Не нужно нам тут, на Шамабаде, семейных разборок.
Да и Таран как-то обмолвился мне, что его не очень устраивает поведение Светланы. Что он говорил на эту тему с Пуганьковым, и тот обещал донести до супруги, что щеголять перед молодыми солдатами, голодными до женского тепла, в таком виде, как это делает она — плохая идея.
Говорил ли Пуганьков со Светланой на эту тему, или же пока не решился, я не знал. А может, и говорил, но судя по тому, что девушка до сих пор ходила тут и там в легком платьишке, к мужу она не прислушалась.
Я уже тогда советовал Тарану убедить Пуганькова отправить супругу домой, попросту говоря, прочь с заставы. Но, думается мне, Таран не захочет давить на лейтенанта так кардинально. Я же считал, что надавить все же придется. Ведь ее действия привели к печальным последствиям. Да только подойти к вопросу со Светланой нужно было не в лоб, а как-то хитрее.
— А вы, разве не спрашивали об этом у самого Уткина? — Ответил я вопросом на вопрос.
— Спрашивал, — пожал плечами Жуков, — но рядовой Уткин не дал мне никакого внятного ответа, почему на него напал Симонов. Если, конечно же, напал.
— Товарищ капитан… — Мрачно проговорил Таран.
— Товарищ старший лейтенант, — начал Жуков, — я лишь хочу понять, что и почему произошло.
