В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Большая часть из них, несомненно, были каскадовцами. Остальных же я не мог разглядеть в кромешной темноте.
Вдруг один из них поднял руку и крикнул:
— Сашка!
По голосу я узнал, что это был Наливкин. Люди обернулись и взглянули на меня. Я сошел со ступеней заставы и неторопливо отправился к ним.
— А ты чего так рано подорвался? — спросил Наливкин весело.
Но только в голосе его я уловил грустные нотки. Глаза Наливкина блеснули мне в темноте. Несмотря на то что командир, по своему обыкновению, улыбался, улыбался он одними только губами.
«Пусть и пробыли мы здесь совсем недолго, — говорил мне этот взгляд, — но никогда не забудем вашего гостеприимства. А еще вашей отчаянной храбрости».
Когда я подошел, оказалось, что провожали отряд Наливкина Таран с Пуганьковым, а также старшина Черепанов.
Каскадовцы молчали. Тихо курили в кулак, пряча от ночного ветра красные угольки своих папирос.
— Служба у меня, — ответил я, подходя и становясь рядом с остальными.
— А, ну да, — кивнул Наливкин.
— Так точно, — улыбнулся я.
— Ну вот и у нас, — Наливкин обернулся, глянул на «Урал», — у нас тоже служба. Хорошо у вас тут, на заставе, было. Да надо в путь. Труба зовет.
Между офицерами и бойцами повисла тишина. Кто-то молча курил. Ефим Маслов поправил ремень, который оттягивала кобура с пистолетом.
— Малинин, ну ты чего молчишь? Покажи ты уже товарищам свое детище! — вдруг сказал Наливкин, как бы пытаясь прогнать неловкую тишину.
Малинин прочистил горло. Помялся на месте, когда почувствовал на себе заинтересованные взгляды офицеров с Шамабада.
Пусть в этот раз мы с ним и не сблизились, не стали друзьями, как раньше, однако и ранения своего он не получил. Видимо, когда в ход истории вмешался я, события пошли каким-то иным, совершенно другим путем. Есть ли теперь шанс, что Малинин выживет в будущем? Что не подведет его рана, которую он получил тогда, в моей прошлой жизни здесь, на афганской границе. Да — есть. По крайней мере, нет больше над Малининым опасности неминуемой смерти.
— Ну… Короче, я это…
Когда он взялся за лямку вещмешка, который все это время стоял у его ног, все заинтересовались еще больше.
Только когда радист подошел к нам, поставил вещмешок перед Тараном и стянул его к земле, я заметил, что внутри было не что иное, как цинк от патронов 7,62 на 54 миллиметра.
— И что же это? — хмыкнул Таран.
— Радиостанция, — буркнул Малинин скромно. — Я собрал.
