В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Духи даже не заметили гранаты. Они злобно кричали, возбужденные грохотом, что устроили Наливкин с Масловым, пытаясь выломать двери.
Когда граната рванула так, что эхо хлопка больно ударило мне по черепу, все затихло. Даже грохот выламываемой двери, казалось, прекратился.
Через секунду раздались стоны, потом оглушительные крики боли. А за ним новые — уже ярости. А потом кто-то из «Аистов» принялся шарашить в проход туннеля из автомата.
Я слегка отлез от стены, чтобы не получить осколком камня или рикошетом. Враг, затаившийся у входа в туннель, заливал его, от пола до потолка, автоматным огнем.
"А я и не собирался прикасаться к своему АК. Вместо этого, просто отправил за угол еще одну гранату. Спустя несколько секунд бабахнуло снова и стрельба тут же прекратилась.
Внезапно раздался хруст и скрежет. Ветерок тут же протолкнул затхлый, застоявшийся воздух по всему туннелю, прямо к входу в подвал. Я почувствовал прохладный ночной сквозняк.
— Саша! — Закричал мне Наливкин, — Выходим!
Не ответив ему, я подскочил, бросил мимолетный взгляд за угол.
Из туннеля я вышел последним. Наружный вход расположился в фундаменте задней стены, вывел нас в какую-то низину. Рядом с ним поднимался от караван-сарая старинный, заваленный каменной крошкой, ветками и мусором арык. Вел он куда-то в горы. По всей видимости, когда-то давным-давно тут бежала ключевая вода.
Мы с Наливкиным захлопнули тяжелую дверь.
— Ненадолго, но это их все ж задержит, — сказал лейтенант.
Наливкин быстро сориентировался на местности, а потом определил путь отхода.
— Уходим как можно быстрее, — сказал он, — они нас уже ищут.
Мы стали уходить вверх по склону. Шли медленно. Искандарову было тяжело идти по камням. А потом и вовсе у женщины случилась истерика.
Она раскричалась, расплакалась, порываясь вернуться назад и выкрикивая что-то на Пушту.
А потом стало ясно, что мы потеряли много драгоценного времени.
Поднявшись едва ли метров на сто в гору, мы услышали позади крики и возгласы проследовавших нас душманов.
Я не знал, понимали ли «Аисты», с кем имеют дело, или же они считали, что преследуют остатки банды душманов, которые, по их мнению, увели пленных.
По большому счету это было неважно.
