В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
Ковалёв заговорил уже увереннее:
— Тем не менее, я наблюдаю на Шамабаде проблемы с дисциплиной, товарищ старший лейтенант. Причём серьёзные."
"Таран нахмурился, но Ковалёв поспешил добавить:
— Это сказано не в укор вам. Понимаю: афганская граница, напряжённая обстановка, недоукомплектованная личным составом застава. И всё же я считаю, что если приложить усилия, недочёты с дисциплиной можно устранить. Собственно говоря, этим я и намерен заниматься.
— Вы будете заниматься вашими прямыми обязанностями, товарищ лейтенант, — строго сказал Таран.
Ковалёв пожал плечами:
— Одно другому не мешает.
— В вашем случае я бы не согласился, — начальник заставы покачал головой. — Так. Откуда вы, говорите к нам перевелись? Помнится, вы говорили, на море служили? В семнадцатой отдельной бригады пограничных сторожевых кораблей?
— Так точно, — кивнул Ковалёв.
Таран вздохнул.
— Служба спокойная, тихая. Застава — образцово-показательная. Из проблем только контрабандисты да браконьеры.
Лицо Ковалёва потемнело.
— Зря вы так. Если граница там относительно спокойная, это не значит, что служба проще.
— Понимаю, о чём вы, — сказал Таран, снова вчитываясь в документы. — Вы упомянали, что имеете ранение. Причём довольно серьёзное.
— Так точно.
— При каких обстоятельствах получили?
— Товарищ старший лейтенант, — сказал вдруг Ковалёв раздражённо, — мы тут копаемся в моей биографии или решаем вопрос с неподчинением личного состава офицеру?
Таран отложил документы лейтенанта.
— Знавал я таких, как вы. Устав для вас — отец и мать родные. Да только здесь, у нас, другое дело…
Таран наградил меня мимолетным взглядом. Продолжил:
— У нас война. Каждый день — серьёзный риск для жизни. Каждый выход на границу может оказаться последним. В таких условиях устав другой — войной продиктованный, а не людьми. И отношения тоже другие.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказал Ковалёв, немного помолчав. — Устав он везде устав. И везде его нужно выполнять, ибо всё это кровью писано.
Таран устало вздохнул, пальцами помассировал глаза.
— Послужите у нас — поймёте. А что касается вашей ситуации… Что ж. Будем считать, произошло непонимание. Извинитесь друг перед другом и забудем. Всё же служить нам вместе. И пуд соли тоже вместе жрать.
Ковалёв нахмурился.
