В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
По всей видимости, спецназ проник в караван-сарай незаметно и прямо во время боя. Незаметно вошел и также мастерски вышел. Да… Нафтали хотел бы убить этих советских спецназовцев. Хотел бы зарезать каждого из них собственным ножом.
Ведь для умелого воина нет больше счастья, чем убить другого умелого воина.
Нафтали надеялся, что сегодня ночью ему доведется шанс уничтожить командира этого спецподразделения лично. Даже не так. Он не надеялся. Он был почти уверен в этом.
Раз шурави зашли в караван-сарай незамеченными, значит, их было немного.
«Чохатлор» настигнет их. Это лишь вопрос времени."
"— Нет, они туда не пошли! — Крикнул широкоплечий, но невысокий Абу, указывая выше, в горы, — слишком крутой подъем. Они скрылись здесь, на тропе!
Аисты достигли расщелины в скалах, выросших на горе. По ее дну шла неприметная каменистая тропа.
Нафтали слышал шурави еще в тот момент, когда его люди только поднимались к этой тропе. Командир «Черного Аиста» даже видел тени советских солдат. Пригнувшиеся силуэты, двигавшиеся вверх по склону, а потом растворившиеся в темноте.
У тропы «Аисты» стали медлить. Принялись спорить о том, в каком направлении им продолжать преследование. Часть были убеждены, что шурави поднялись выше, в горы, чтобы запутать след и затруднить преследователям работу. Другие настаивали на том, что спецназ все же пошли по тайной тропе.
— Они хотят, чтобы ты так думал, Абу! — Кричал Редай, высокий, но худощавый душман, с уродливым шрамом на подбородке. — Хотят, чтобы мы думали, что они не станут подниматься выше!
Как обычно, любые споры тут же пресек Нафтали.
— За мной, — сурово сказал он, снимая с плеча автомат и направляясь к тропе.
А потом командир «Чохатлора» вдруг застыл у начала тропы. Поднял голову и прислушался.
Нафтали был сыном пустыни. Он рос без отца, умершего от лихорадки, когда командиру «Черных Аистов» было лишь пять весен отроду.
Уже с малых лет Нафтали боролся за собственное выживание: воровал еду, отбирал ее у тех, кто был слабее. И так сам становился сильней.
Становился подобен животному. Зверю, что каждый день живет лишь затем, чтобы не умереть. Звериная жизнь отразилась на Нафтали звериным нутром.
