В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды....
— Этот живой еще! — Крикнул Наливкин, указывая стволом автомата на того, которому я разбил лицо прикладом.
— Не стрелять! — Командным тоном крикнул я и бросился к духу.
Тот, болтая головой, словно заблудившийся телок, уже стоял на коленях и пытался подняться на ноги. Оружие он просто потерял.
Я схватил духа, зажал его окровавленный рот ладонью и потянул к стене.
— Языка взять⁈ Отличная идея, — сказал Наливкни, а потом приказал: Маслов! Спроси его про пленников!
Я оттащил духа к стене, заставил опуститься на колени, а сам прижался спиной к каменной кладке.
Остальные каскадовцы окружили нас.
Душман, несмотря на раненое лицо, слабо трепыхался. Пытался высвободиться из моих рук, но безуспешно.
Маслов опустился с ним рядом, пока капитан чутко следил за флангами.
Я прижал духа посильнее, свободной, левой рукой, с трудом вытянул штык-нож и приставил острие ему к сердцу.
Лейтенант злым, суровым тоном, принялся задавать духу вопросы.
Егозившийся дух вдруг затих, слушая Маслова.
— Дай ему сказать, — кивнул мне лейтенант, — он знает, где пленники, и обещает не выдавать нас.
Сжав покрепче рукоять ножа, я отнял окровавленную руку ото рта моджахеда. Предательская падла тут же заорала что-то вовсе горло. Я прервал его крик, зажав рот рукой и вогнав нож в сердце.
Дух задергался, захрипел, но почти сразу затих.
— П-падла… — Протянул Наливкин сердито и торопливо огляделся.
— Вот тебе и язык… — Выдохнул Маслов.
Я сбросил с себя духа, глянул за угол. Кажется, душманского вопля никто не услышал. Мало ли крику сейчас? В таком-то бою.
— Что делать будем, товарищ капитан? — Спросил Маслов.
Капитан велел подождать, а сам аккуратно прошел к дальнему краю стены. Медленно заглянул за угол. Когда вернулся, сказал:
— Плохо дело. «Аисты» этих жмут. Еще минут десять, и защитники начнут разбегаться.
Маслов вымотерился.
— Идем дальше. Только быстро и аккуратно, — приказал Наливкин.
Так и сделали. Правда, теперь пришлось перебежать просторное открытое место, расширяющееся к фасадной стене в площадь. Перейдя его, мы спрятались за палатками. Осматривая все вокруг, двинулись к левой стене, что была прямо перед нами.
— Тихо! Стоять! — Наливкин замер, жестом приказав нам остановиться.
Сам капитан уставился куда-то вправо, за палатку.
Следующий последним, я выпрямился посмотреть, что же там происходит.
