Офицер ВДВ, погибший при спасении, очнулся в СССР октября 1980 года. Вернувшись в молодость, он должен изменить ход истории. Теперь его ждут новые миссии, опасные враги и секретные операции времён афганской войны.
— На… На Юг… — выдавил мальчишка через силу.
Черноглазый сжал губы.
— Ну что ж. Может быть, вы и не лжете. Но вы торговали с шурави. Получили от них это.
Он показал мальчишке часы, а потом бросил их под ноги своему жеребцу.
— Потому вас нужно наказать. Мухамад! Убей старика в назидание этому выродку!
Перепуганный Кабиль уставился на отца. В глазах старого пастуха не было страха. Только смирение и… гордость? Гордость за него? За Кабиля?
От этого взгляда душа мальчика просто сжалась в груди.
Прежде чем душман приготовился резать горло Вахиду, парень вдруг вскрикнул:
— Стойте! Прошу! Молю вас! Не убивайте моего отца!
Черноглазый ухмыльнулся.
— Это почему же?
— Я… Мы… Шурави отправились в другую сторону… — Выдохнул Кабиль, — прошу, не убивайте отца! Я все вам расскажу! Все!
Улыбка предводителя душманов стала еще гаже.
— Говори. И тогда, возможно, твой отец будет жить.
Кабиль снова бросил взгляд на отца. В глазах старого пастуха больше не отражалась та гордость, что он испытывал за Кабиля минуту назад.
Теперь в них, в этих уставших глазах, можно было увидеть только горькое разочарование.
Не сказав больше ни слова, Вахид отвернулся. Отвернулся, чтобы больше никогда не видеть сына.
Глава 8
К восьми утра поднялся сильный, но тёплый ветер. Он шумел в нешироком ущелье, по дну которого тянулась тропа, показанная нам Вахидом.
Первым вёл свою лошадь под уздцы Шарипов. За ним двигались мы с Нарывом и Наливкиным.
Всем, кроме Искандарова, пришлось спешиться. Мы со Славой Нарывом сняли собак с седел и разрешили им шнырять вокруг под нашим присмотром.
Тропа была извилистой и каменистой. И люди, и лошади, следуя по ней, тщательно выбирали, куда поставить ногу."
"Наливкин с Искандаровым о чём-то тихо разговаривали. Разведчик всё ещё выглядел измученным, но его жар спал, и он гораздо увереннее держался в седле. У майора теперь даже были силы на праздные разговоры, которые он вёл с капитаном «Каскада».
Шли преимущественно в молчании. Иногда вели беседы, в сущности, ни о чём.
Так мы и достигли равнины.
Преодолев последний изгиб тропы, мы вышли из-за скал. Перед нами развернулась выжженная солнцем степь, протянувшаяся на множество квадратных километров вокруг.
Она казалась почти пустынной. Лишь кое-где виднелись редкие, иссушенные солнцем кусты верблюжьей колючки да клочки стойкой, жёсткой и очень низкорослой травы.
