В горной долине шумит неистовый шквадрон выстрелов — землянки буквально подпрыгивают от мощных трассировок из минометов. Взрывы разносятся по склону, а застилающая пыль скрывает все движения. Бойцы в напряжении, ожидая еще одного удара, но прицельные выстрелы уже начинают дробить вражеские ряды.
— Вы по нашей земле ходите, — прошептал он тихо себе под нос, — ее богатства забираете. У вас воровать не стыдно.
Когда отец позвал Кабиля, тот вздрогнул. Спрятал часы, чтобы отец ничего не заподозрил. Ведь отберет же.
— Что ты там делаешь, Кабиль⁈ — Крикнул ему отец.
— Н-ничего, отец!
— Помоги завернуть стадо, что б все на тот берег не пошли!
Не прошло и часа после того, как ушли шурави, а на горизонте появились новые конники.
Их было десять. Верхом на гнедых конях, одетые в черное, вооруженные, они, не стесняясь, подъехали к стаду так близко, что первые из лошадей чуть не грудью разогнали овец.
Стадо забеспокоилось. Овцы испуганно заблеяли.
Кабиль остолбенел при виде вооруженных мужчин. Его Памир заурчал, прижимаясь к бедру парня и скалясь на незнакомцев.
— Если ты не прикажешь этой шавке спрятать зубы, — Гордо выпрямившийся в седле черноглазый душман с большим шрамом на брови и лбу, достал наган. Взвел курок, — я застрелю ее прямо сейчас!
— Памир. Фу, Памир… — Испуганно залепетал Кабиль, стараясь успокоить собаку. — Нельзя.
— Чего вы тут ищите, добрые люди? — Подоспел старый Вахид.
Всадник посмотрел на пастуха с презрением. Сузил черные глаза.
— Твои костры горели нынче ночью?
— Да господин, — Вахид поклонился и заставил поклониться сына.
Испуганный до бледных щек Кабиль покорился без всякого своеволия. Он чувствовал, как страх неприятно ползает по его нутру. Всей душой хотел он, чтобы мужчины в черном скорее ушли.
— Мы грели овец ранним утром, еще до восхода солнца.
Конник в черным неприятно скривил губы.
— Мы ищем отряд шурави. От трех до десяти человек. Они двигаются конными. У них есть заложники. Не видали ли таких?"
"— Видал, господин, — без колебаний и очень спокойно сказал старый пастух. — Они пришли к нам еще до рассвета. Угрожали оружием, чтобы мы выдали им воды и еды с собой. Дали лечебных трав для их раненого спутника. Грозились… — пастух зыркнул на перепуганного Кабиля, — Грозились убить моего сына, если им не помочь.
— И ты помог? — Вздернул подбородок всадник в черном.
— Пришлось, — поклонился вновь пастух. — Я мирный человек. Мой сын — моя единственная семья, а эти овцы — все, что у меня есть. Но я ждал вас, мой господин.
— Ждал? — На лице душмана отразилось удивление.
— Ждал. Шурави говорили, что за ними погоня. Что если мы выдадим воинам, что следуют за ними, куда шурави идут, они вернуться и покарают нас. Но я знаю, что вы покараете их первыми.
Всадник едва заметно улыбнулся, но тут же подавил улыбку.
