Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
И пусть, такая тактика не привела его к цели, а простые пограничники умудрились его остановить, Тарик Хан вряд ли пересмотрит такое свое поведение.
От него буквально веяло стальной, холодной осторожностью. Это было видно по его выверенным движениям. По его тщательно подобранным и взвешенным словам. По его взгляду. Он и есть эта самая осторожность.
И сейчас я собирался обратить его же качество против него самого. Приложить все усилия к тому, чтобы он осторожничал предпринимать слежующий шаг. Что бы он стал пассивен и просто ждал.
Это позволит мне перестраховаться. Даст мне самому время обдумать, что делать дальше.
Конечно, оставался риск, что в отчаянии Хан выдаст себя. Что расскажет местным правду о себе и обо мне. Или попытается солгать. Но все же, я думаю он не решится привлекать к себе столько внимания. Ведь раз уж я, единственный на весь кишлак шурави, еще жив, то местные, наверняка как минимум нейтрально настроены к Советской Армии. А это не было на руку Тарику.
— Связался? И как же ты это сделал? — Хмыкнул Тарик.
— Очень кстати у местных в кишлаке нашлась трофейная советская радиостанция, — солгал я, пожав плечами как ни в чем не бывало, — если хочешь, я тебя даже свожу к ней посмотреть. Конечно, как сможешь ходить.
— С радостью посмотрю на нее, малец, — холодно проговорил Тарик.
В голосе его проскользила едва заметная злость. Злость от беспомощности. Это хорошо.
— Возможно ты лжешь, шурави, — снова подал голос предвадитель Призраков, — возможно нет.
— Верно, старик, — не менее холодно, но беззлобно сказал я.
— И если к тому времени, когда «Пандж ке Са́йе», когда Призраки Пянджа придут сюда, а меня здесь не будет, они станут мстить. Мстить тем, кто тут живет, — Тарик Хан обратил свое болезненное, изуродованное дракой лицо ко мне. — Думаешь, ты хотел бы такой судьбы этой милой девушке, что так заботливо ухаживала за нами все это время? А ее родным?
Я нахмурился.
— У тебя еще есть время спасти их, молодой шурави, — сказал Тарик, — возвращайся к своим. Оставь меня. Доложи, что прикончил в бою или позже, здесь в кишлаке. Скажи, что задушил Тарика Хана бельевой веревкой. Получи свои почести и награды. Спаси жизнь этим людям. Ты в силах повернуть ход событий в такую сторону.
Я вздохнул. Покачал головой.
