Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
—Но… Но в нашем кишлаке живут простые люди. Обычные пастухи, крестьяне, хлеборобы, земледельцы… — сказала она. — Они не воины. По крайней мере не все.
—Не все? — спросил я.
—Среди нас есть бывшие солдаты. Люди, служившие когда-то в правительственных войсках. Но их немного. Если душманы придут…
—Сейчас старик будет мстить не жителям твоего кишлака, — повторил я. — Он будет мстить мне. Мне, в первую очередь. Вот увидишь.
Девушка сделала бровки домиком.
—Он знает, куда я направляюсь и по какой дороге пойду, — сказал я.
—И… И что мы будем делать? — спросила Мариам тихо.
Я улыбнулся девушке.
—Есть кое-какие мысли. Вставай, Мариам. Нам нужно найти твоих отца и брата. Нужно, чтобы ты была в безопасности.
—А ты? — помолчав пару мгновений, спросила девушка.
Я обернулся к Тарику. Снова посмотрел на него. Потом поправил жесткий ремень винтовки.
—А у меня еще остались дела.
Глава 23
Мы снова отправились в путь, когда солнце все еще восходило к своему полуденному зениту.
Было жарко.
Местность тут оказалась очень просторной, почти лишенной скал и прочих укрытий.
Почти ни единой тени, чтобы укрыться.
Мариам повела нас не к Пянджу, а на северо-запад, туда, где должны были пасти овец ее отец и брат.
По пути мы зашли в небольшое ущелье, которое высилось над степью. Девушка привела нас сюда не случайно. Тут, в ущелье, мы отыскали родник.
Там мы сделали короткий привал, чтобы попить. Самым неприятным тут стало то, что нужно было попоить и Хана.
Родник располагался у самого начала ущелья. Он вырывался из недр каменной стены, бежал вниз по камням, а потом разливался по земле. Протягивался недалеко вперед, к далекому Пянджу, а потом снова уходил в землю, туда, откуда пришел.
Дальше, «стена» эта протягивалась на северо-запад, где вырастала в правый, невысокий по местным меркам перевал ущелья. Левый же лишь с одной стороны был скалистым. С другой он вырастал из пологого, но высокого холма, наголо объеденного местной скотиной.
Я подождал, пока попьет Мариам. Потом напился сам. Хранить воду у нас было не в чем. Уходить пришлось совсем налегке.
Когда девушка расположилась на камнях и уставилась куда-то к вершине перевала, на фоне которой светлело раскаленное до бела небо, я приблизился к Хану.
— Давай без глупостей, Тарик, — сказал я.
Хан сидел в небольшой тени от камня, куда я его приземлил. Он свесил голову.
