Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Постоянно двигал затекшими от скованных рук плечами.
Казалось, он никак не отреагировал на мои слова. Даже не поменял позы, ни повернул головы в тряпичном грязном мешке.
Я снял винтовку с плеча. Опустился к нему.
— Если хочешь напиться, веди себя как надо. Ясно?
Теперь Хан отреагировал. Он пошевелился. Обратил ко мне свою облаченную в мешок голову.
— Если понял, — продолжил я, — кивни.
Тарик несколько мгновений помедлил, но все же кивнул.
Еще бы. Я знал, что гордости ему не хватит, чтобы отказаться от воды.
— Отлично. Ты у меня на мушке, — сказал я, взвесив в руках винтовку. Потом позвал: — Мариам.
Девушка вздрогнула. Обернулась.
— Что такое, Саш?
— Я подержу его, а ты помоги снять мешок ему с головы.
С этими словами я обошел Хана. Наступил на его веревку, что связывала ему руки. От этого Тарик немного неестественно запрокинул корпус назад, выгнул спину. Ну ничего.
Потом я демонстративно ткнул ему стволом в макушку. Чтоб знал — мои слова никакие не угрозы. Это просто факт. Будет, как я сказал, если Призрак решит сделать какую-нибудь глупость. Да и Мариам так будет спокойнее с ним работать.
Девушка кивнула. Встала с камня и поправила платок на голове, которым защищалась от солнца. Аккуратно ступая между камнями, она приблизилась. Опустилась рядом с Ханом. Стала развязывать ему мешок на шее. Потом стянула.
Показалась голова Тарика.
Тряпку на его рту я снял сам. Мариам вытащила кляп.
— Я бы предпочел, — глубоко дыша, начал он тут же, — чтобы рот мне больше не закрывали.
— Не заслужил, — кратко бросил я, — вставай.
Я схватил его за одежду, потянул."
"Тарик неловко, с большим трудом, поднялся. Столь же неловко, на затекших ногах, пошел к ручью, спотыкаясь на камни.
Я наблюдал за тем, как он рухнул прямо в воду на колени. Как изогнулся, подставил под водопадик сначала голову, потом шею, а дальше принялся жадно и долго пить.
Мы с Мариам терпеливо ждали, пока Тарик нахлебается. Когда он поднялся, я подошел к нему. Схватил за шиворот.
— Сиди спокойно.
— А ты и правда острый на язык… — глубоко дыша после обильного питья, сказал Хан, — я слышал, что ты говорил там, в кишлаке. Слышал каждое слово.
