Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Тогда нас будет четыре человека. Четыре человека — это много. Четырех человек видно далеко. Нас сразу засекут.
— Не тяни время. Если хотел сказать что-то дельное, то говори.
— Хотел, — согласился Хан. — Хотел договориться.
Хан оглянулся. Посмотрел на Мариам. Девушка не выдержала взгляда Хана. Отвела глаза.
— Я слышал, как ты клялся защищать ее от бандитов, — сказал Хан с ухмылкой. — Это добрая клятва. Хорошая. Но как ты это сделаешь? Как защитишь ее с этим мусором…
Хан посмотрел на мою винтовку.
— … И пятью патронами.
Я медленно начинал понимать, к чему клонит Хан. Понимать, чего же он хочет мне сказать. А вернее — предложить. А потому заранее решил, как отвечу Тарику Хану.
— Ты ведь хочешь им помочь, шурави, — продолжал Тарик. — Я вижу по твоим глазам, что хочешь. Взгляд у тебя решительный, злой. А еще ты знаешь, что не сможешь и меня довести до своей заставы, и их уберечь. Потому я предлагаю тебе договор.
— Отдать тебе винтовку и отпустить, — догадался я, — а самому взять Мариам и ее семью и уходить за Пяндж?
Тарик не ответил сразу.
— Ты отдаешь мне оружие, — наконец заговорил Хан. — Я, взамен, отвлеку на себя душманов, которые скоро пойдут по нашему следу. Я хороший стрелок. И в одиночку я смогу ходить гораздо быстрее, чем…
Хан повел плечами, намекая на связанные руки.
— Тогда ты спокойно перейдешь границу, — закончил Хан.
Я хмыкнул.
— Или, может, у тебя есть какие-нибудь собственные тактические идеи? — спросил Призрак.
— Знаешь, какое тактическое преимущество я считаю самым полезным? — спросил я Тарика.
Тот молчал, глядя мне прямо в глаза.
— Когда противник недооценивает твои силы.
Хан вздохнул."
"— Знаешь, шурави, какие две вещи меня больше всего разочаровывают в людях? Первая — человеческая глупость. Вторая — человеческое упрямство. Но вторая вещь еще хуже. Особенно когда человек упорно старается чего-то достичь и не понимает, что все его старания напрасны.
Я сделал самую мерзкую ухмылку, которую только мог изобразить. Потом положил винтовку на плечо и опустился рядом с Ханом. При этом я не переставал смотреть ему в глаза.
— Взглянуть шире, говоришь? Ну что ж. Давай я позволю тебе взглянуть шире.
Хан неприятно искривил губы. Нахмурился.
