Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Я успел заметить, как он выбросил свою мосинку и стал вытягивать из кобуры пистолет, одновременно изо всех сил пришпоривая коня.
Я вскинул тяжелое ружье. Когда прицелился, дух уже был настолько близко, что я смог различить черты его лица.
Это был крепкий мужчина в легком светлом халате и белой чалме. Крупный для душмана, он носил на своем злом, обветренном лице длинную черную бороду. Она, а еще сросшиеся брови делали его лицо каким-то зверским. Не по-человечески злым.
Душман приближался. Пистолета он так и не вынул, а только боролся за него с собственной одеждой.
Я вздохнул, задержал дыхание, наведя на врага мушку винтовки. Нежно положил палец на отполированный с годами спусковой крючок.
Я чувствовал, как адреналин колотится в висках. Чувствовал, насколько быстро бьется сердце, изо всех сил гоняя кровь по молодому телу.
Я будто опьянел от этого адреналина. Показалось, что время в очередной раз, как бывает в подобных боевых ситуациях, замедлило свой бег.
На один краткий миг я увидел, как изменилось лицо душмана. Как вскинул он брови, осознавая, что сейчас я буду быстрее него. Что я нажму на спуск прежде, чем он все же достанет свой пистолет.
И когда сердце мое в очередной раз стукнуло, я определил удачный момент для выстрела.
«Сейчас, — быстрее пули блеснула в голове мысль, — пока не наступил новый стук сердца».
Но он наступил. А я не выстрелил. Все потому, что боковым зрением я увидел, как с земли поднимается избавившийся от пут Тарик Хан.
Глава 25
Хан подорвался и неловко, но быстро помчался назад. Хитрый гад, видимо, по звуку смог понять, откуда наступают духи и просто рванул в противоположную сторону.
Раздумывать было некогда. Когда Хан побежал, я даже не пошевелился. Так и стоял, держа на прицеле душмана. А потом, наконец, выстрелил.
Хлопнуло. Я видел, как на светлом халате душмана, в области сердца, дернулась ткань. Дух наконец выхватил пистолет, указал им в небо и выстрелил, а потом на скаку запрокинулся назад и вбок и, наконец, рухнул.
Конь его, почувствовав, что седока больше нет, сразу замедлился и, проскакав еще метров десять, завернул, пошел вниз, к душману, рысью.
Я опустил винтовку. Обернулся."
"Хан, неловко бежавший куда-то назад по холму, вдруг споткнулся, упал, покатился вниз. Схватив пригоршню патронов, я помчался следом.
Я знал, что пострелял достаточно душманов. Но кто-то из них мог быть еще жив. Необходимо было оставаться начеку.
