Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Тогда я принялся торопливо перезаряжать винтовку.
Хан, лежавший поначалу спокойно, после третьего выстрела вдруг заворочался. Стал мычать сквозь свой кляп.
— Заткни хлебальник, — прошипел я злобно.
Но тот, казалось, меня не слышал. И даже принялся с трудом, очень неуклюже переворачиваться набок.
В этот момент я как раз загонял новый патрон в казенник винтовки. Когда Хан перевалился набок и сжался в позу эмбриона, я заметил, как он сучит ногами, как пытается избавиться от кушака, что окутывал ему лодыжки.
Не сказав ни слова, я просто перехватил винтовку и стукнул его прикладом по голове. От внезапности Тарик вздрогнул, кратко мыкнул, а потом затих.
Когда я глянул вниз с холма, то увидел, что духи наконец поняли, откуда ведется стрельба. Они завернули и галопом направились в мою сторону.
Я невозмутимо устроил винтовку для стрельбы. Прицелился и стал ждать.
Слишком далеко они отъехали, слишком силен был ветер на открытом месте. И тогда я решил подпустить их немного ближе.
Выждав несколько мгновений, я принялся целиться в одного из ведущих всадников. Прижав щеку к шершавому прикладу, я подрегулировал планку прицела. Задержав дыхание, мягко спустил крючок между двумя ударами сердца.
По округе вновь разнесся резкий раскат выстрела. Дух, пораженный в грудь, кивнул головой и завалился на шею лошади. Его конь от неожиданности запетлял и решил вдруг свернуть. Тогда позади идущая лошадь немедленно налетела на него. Не успев остановиться, она завалилась набок, привалив седока.
Остальная шестерка конных ловко сманеврировала, объехала упавших лошадей, которые подняли облако пыли вокруг себя.
А потом по мне открыли стрельбу. Пули свистели над вершиной холма. Хлопали в землю где-то внизу.
Духи поняли, на каком я холме, но еще не разобрались, где именно. Видимо, они решили, что я залег на самой вершине, на самом высоком месте, откуда проще всего было вести огонь. Я предвидел такой их шаг. Потому залег немного правее.
"Огонь полуавтоматических винтовок, которыми в основном и были вооружены душманы, был не плотным. Пули время от времени свистели высоко над моей головой, но это ни капли меня не волновало. Волновало другое — пройдет еще минута, и враги подберутся слишком близко к холму. Выйдут из сектора обстрела.
