Только тронь, — сказал черноволосый, пригрозив Уткину пальцем. Я тут же схватил старшего лейтенанта за выставленную руку, заломил ее, одновременно ударил под колено. Офицер рухнул на землю. Берем их! — крикнул я, когда оказался на спине черноволосого. Атмосфера напряженности и нешуточной борьбы в буквальном смысле зацепляет дух читателя dès le premier chapitre....
Я нахмурился, когда увидел, что у ступеней заставы стоят Таран и… начальник отряда подполковник Давыдов. Собственной персоной."
"Шишига замерла во дворе, и мы принялись выгружаться. Стали вытягивать из кузова наших нарушителей границы. Подвели их к офицерам.
Черепанов, как старший по званию и командир тревожки, отрапортовал Тарану о произошедшем.
Я глянул на начальника. Взгляд его на одно единственное мгновение скакнул на меня. И показался мне странным. Таран быстро спрятал глаза — просто глянул обратно на чеканившего доклад Черепанова.
Но я успел заметить кое-что странное — Таран явно был растерян. Удивлен. Я бы даже сказал, чем-то ошарашен. Это обстоятельство насторожило меня еще сильнее.
Тем временем я почувствовал на себе еще один взгляд. Понял, что это смотрит на меня Давыдов.
Подполковник, в отличие от Тарана, взгляда от меня не прятал. И в его глазах читалось кое-что другое — какое-то… странное чувство вины? Но за что? За какое такое деяние Давыдов ощущал себя виноватым перед нами?
Таран выслушал доклад Черепанова.
Тот вздохнул. А потом вдруг обратился к пойманным нами лейтенантам.
— Я правильно понимаю: старший лейтенант Лазарев и лейтенант Вакулин?
— Так точно, — самодовольно, с ухмылкой, сказал Лазарев.
— Так точно, — проговорил Вакулин ровным тоном.
Начальник отряда больше ничего у них не спросил. Ничего им не сказал. Он только вновь глянул на Тарана. Во взгляде созрел немой приказ. И Таран ему подчинился:
— Освободить им руки, — сказал Таран жестко.
На миг во дворе заставы повисла гнетущая тишина. Пограничники принялись удивленно, но украдкой, переглядываться.
Черепанов нахмурился. Открыл было рот, но ничего не сказал.
— Есть какие-то вопросы? — спросил Таран, тщательно пряча от меня взгляд.
Он явно боялся на меня посмотреть. Что-то, по какой-то совершенно непонятной причине тяготило старшего лейтенанта. А еще мне было решительно непонятно, что вообще происходит.
И тогда я принял решение разобраться во всем.
— Никак нет, — выдохнул наконец Черепанов. Обернулся к погранцам. — Вы слышали приказ? Выполнять.
Матузный с Уткиным освободили загадочным лейтенантам руки.
Белобрысый, которого назвали Лазаревым, глянул на меня. А потом беззвучно, одними только губами, кое-что мне сказал.
Я смог прочитать по губам.
«Я же говорил» — означала его беззвучная речь.
